Паруса смерти

– Послушай, приятель, может быть, прекратишь изображать из себя сумасшедшего и объяснишь, в чем тут дело? Может, тут нечисто, может, дом принадлежит не тебе, может…

Седой Роже замахал руками:

– Дом в полном порядке, спросите у соседей, все бумаги мы сможем оформить в канцелярии губернатора хоть сегодня. Я бы продал дом кому-нибудь из тех, кого знаю, но те, кого я знаю, не обладают такими деньгами. Пятьдесят пиастров – маленькая плата за дом, но не у всякого они лежат в кармане.

– А почему этих пиастров тебе нужно именно пятьдесят? Ты проигрался в кости?

– Что вы, господин, я не играю в кости.

– Тогда в чем дело? У меня есть пятьдесят пиастров, но я не выну их из кошелька, пока не узнаю, для чего они тебе нужны.

Роже понурился:

– Вы любопытны, господин, но у меня нет другого выхода, и я расскажу. Я должен выкупить одного человека. Завтра его продают в рабство.

– Ax, вот оно что. Кто этот человек?

– Его зовут Моисей Воклен, он великий человек.

В глазах негра загорелся необъяснимый огонь, в речи появилась непонятная страсть.

– Ну двенадцать, и что?

– Как что, господин, как что?! Я проплавал с ним двенадцать лет, весь свой срок, – и остался жив. Посмотрите, – Роже стащил через голову полотняную белую рубаху и предъявил на обозрение иссеченную разнообразными рубцами спину.

– Моисей Воклен?

– Да, он, это он!

– А, – усмехнулся покупатель, – я понял тебя. Ты хочешь его купить, чтобы сделать своим рабом. Ты хочешь с ним сделать то, что он сделал с тобой.

Роже снова покачал седой головой:

– Вы господин, но вы неумный господин. Я плавал с ним…

– Это я понял, на галере ты был гребцом, правильно?

– А он был надсмотрщиком. Я галерный раб, он надсмотрщик. Я ворочал весло, а он ходил над нами с плетью.

– Он бил тебя?

– О да, но как было этого не делать?

– То есть? – удивился Жан-Давид.

– Если никого не бить, галера не поплывет. Я был раб, и он бил меня. Но на галере есть рабы и… рабы. А сверх этого еще рабы. Одни сидят внизу, они плохие рабы. Им дают гнилую рыбу, похлебку из гороха и воды, хлеб без вина, и они спят на собственных нечистотах. Они не стараются и скоро умирают, потому что их сильно бьют за то, что они не стараются.