Паруса смерти

Смуглая рука Жана-Давида опиралась на эфес длинной шпаги, за поясом выразительно торчал пистолет, так что всякий, кому захотелось бы с ним заговорить в непочтительном тоне, должен был бы пять раз подумать, стоит ли это делать.

Даже у самого замкнутого человека, если он постоянно живет среди такого скопления людей, каким является морской порт, появляются знакомые.

С первым из них, Моисеем Вокленом, Жан-Давид познакомился довольно забавным образом. Ему понадобилось сменить жилье: комната в большой гостинице почти на самом берегу оказалась слишком шумной.

На первом этаже этой гостиницы, носившей странное название «Носорог и его рог», имелось заведение, пользовавшееся особенной любовью береговой братии. Местные посетители надирались так, что им становилось все равно, кто перед ними: враг, друг, стражник или сам Господь Бог. Даже такому затворнику, как Жан-Давид, случалось попадать в ситуации, в которых единственным аргументом оставался клинок.

Искалечив пятерых или шестерых гуляк, он решил: хватит! И стал наводить справки, нельзя ли обзавестись жильем в более спокойном месте.

Подальше от портовых таверен.

Очень быстро его свели с одним дюжим седовласым негром, владельцем небольшого домика в верхней части городка.

– Сколько ты хочешь? – спросил его Жан-Давид.

– Пятьдесят пиастров, – сказал Роже – так звали домовладельца.

– Ты сошел с ума, клянусь всеми святыми! Пятьдесят пиастров в год за комнатку с земляным полом.

Негр помотал головой, и в глазах его появились слезы.

– Не за комнату, господин, и не на год.

– Я не понимаю тебя, говори яснее.

– Мне нужны пятьдесят пиастров, я предлагаю вам взамен за эти деньги весь дом и навсегда.

Жан-Давид задумался.

– Пойдем, ты мне его покажешь, твой дом.

Пятьдесят пиастров за полное обладание домом – сумма ничтожная. Что-то в этой истории не так, естественно, подумал Жан-Давид и пожелал проверить, что именно.

Он был почти уверен в том, что увидит крытую соломой мазанку с плетеными стенами, с низкою дверью и даже без окон, но ошибся.

Дом выглядел вполне пристойно. В таких здесь, на Тортуге, жили мелкие чиновники, небогатые торговцы, то есть вполне приличные люди.

– Пятьдесят пиастров? – усмехнулся Жан-Давид.

– Да, господин, да, но только деньги мне нужны не позже завтрашнего утра. Раннего утра.

Покупатель поиграл пальцами на эфесе шпаги.