Капер Его Величества

Выражение лица у него сделалось совсем мрачным.

Маллин, Керр и Плант тоже не выказывали благостного расположения духа.

– Ты старший помощник?

– Да, сэр.

– Значит, ты должен знать, кто отдал приказ напасть на голландский шлюп.

– Должен знать и знаю это.

– Кто же?

– Капитан Лич.

– Он же был болен!

– Он плохо управлял своими руками и ногами, это из-за бомбейской лихорадки, господа, так вот, руками и ногами, особенно сразу после приступа, он шевельнуть не мог. А голова, поверьте, господа, голова у него была в порядке.

Лорд Хардуэй подумал, что хуже негодяя может быть только говорливый негодяй.

– И вот, когда он узнал, что прямо по курсу у нас возник то ли бриг, то ли шлюп…

– От кого он мог это узнать?

– Да от кого угодно. За ним присматривал один матрос, сами понимаете – немощь…

Полковник Маллин поднял руку:

– Где он сейчас, этот матрос?

– Погиб. Погиб во время абордажа. Мы понесли немалые потери. Кто же думал, что они будут так сопротивляться.

– Кто же думал, что вы нападете на шлюп союзников.

Каллифорд картинно развел руками:

– Капитан Лич считал, что это французский, то есть вражеский, корабль.

Лорд Хардуэй резко наклонился вперед:

– Он сам вам об этом сказал?

– О да, сэр. Сказал и приказал атаковать.

– Человек, лежащий без движения в каюте?! Он что, сквозь стены мог видеть?

– Не знаю, сэр. Не думаю. Все дело в этом матросе, видимо, он так описал капитану этот шлюп.

Лорд Хардуэй махнул рукой.

Маллин и Керр с сожалением смотрели на своего высокопоставленного друга. Они слишком хорошо его знали и видели, что это дело его тяготит, что он занимается им без всякой страсти и почти без любопытства.

– Итак, Лич отдал вам приказ атаковать.

– Отдал.

– Но вы-то видели, что на грот-мачте шлюпа голландский флаг, а не французский.

Каллифорд кивнул:

– Видеть-то я видел…

– И что же?

– Но у нас не принято обсуждать приказы капитана.

Каллифорд извергал эту наглую ложь с самым искренним видом. Лорд Хардуэй и его помощники с интересом следили за этим спектаклем, ожидая, что мерзавец пустит петуха, переусердствует, но Каллифорд сыграл свою роль великолепно.