Капер Его Величества

Чтобы иметь такую возможность, надо было вооружиться уловками, придумать какие-то капканы для воображения и жадности белых разбойников.

Крики жестоко уговариваемых французов доносились сюда, вниз, что не способствовало хладнокровности настроя пленников. Уильям первым устал от бесплодных попыток заглянуть в свое будущее. Даже самое ближайшее.

Ему захотелось общения.

Мусульманский индус, насколько можно было судить, свободно владел английским.

– Как тебя зовут?

– Какое это имеет значение? Аллах узнает меня, под каким бы именем меня ни казнили.

Так уж устроен восточный человек: даже если он не хочет разговаривать, он сообщает о своем отказе очень многословно. Уильям принял многословие мусульманина за готовность общаться.

– Сколько тебе лет?

– От количества лет, проведенных здесь, срок нашего пребывания там не меняется.

– Где это – там?

Базир усмехнулся, чувствуя свое превосходство над этим западным дикарем.

– Миром человека не исчерпывается мир Аллаха. «Какой удивительный человек этот мусульманин, – с неожиданной приязнью подумал Уильям.

– Скажи, ты ведь плыл на том корабле, который потопили французы?

Базир насторожился. Может быть, к нему специально подсадили этого прикидывающегося дураком человека. Когда ничего не может добиться умный, может пригодиться скудный умом. Надо быть настороже.

– Я плыл на этом корабле.

– Судя по одежде, ты не моряк.

Базир промолчал. Полная темнота в каюте-конуре позволяла ему не думать о том, как выглядит его лицо.

– Ты ведь не моряк?

– Я податной чиновник.

– Ты следил за товаром, который везли на корабле, да?

Несмотря на темноту, Базир огляделся по сторонам.

– Да.

– Весь груз тебе был хорошо известен.

– Был.

Мусульманину казалось, что из темноты к нему приближается невидимая рука и сейчас схватит его за горло. Она его еще не схватила, но говорить ему уже сделалось трудно.

– Так вот, я и хотел спросить у тебя, что это был за алмаз там, среди прочих товаров.

Базир напрягся. Ему казалось, что сейчас на него обрушится потолок. Он зажмурился и так просидел несколько секунд в двойной темноте.

– Почему ты не отвечаешь?

Голос звучал просто и искренне. Мусульманин не чувствовал в нем никакого подвоха, поэтому ему стало совсем страшно, прошиб отвратительный пот.

– Ты что, заснул?

– Нет.

– Ты хрипишь, как будто тебя душат.

– Меня душат тяжкие мысли.