Капер Его Величества

От Великого Могола. На лбу шрам.

Коротко доложив все ему известное, Мэй вытер вспотевший от напряжения лоб.

– Зачем он нам нужен? – спросил капитан.

– Выкуп? – неуверенно предположил Берджесс.

– Ты предполагаешь, мы можем потребовать выкуп с Великого Могола? – с нескрываемой иронией спросил Лич.

– Потребовать-то мы можем…

– Но вряд ли получим.

– Да я бы и не советовал пробовать.

– Почему, Роберт?

– Во-первых, этот Базир не родственник, а всего лишь чиновник.

– А во-вторых?

– А во-вторых, я бы не стал на нашем месте сообщать Великому Моголу, что именно мы ограбили его корабль.

Берджесс почесал лысину.

– Корабль принадлежал компании.

– Это несущественно. Перевозил же он груз, принадлежащий Аурангзебу.

– Все-таки я бы попробовал.

– Что бы ты попробовал, Сэмюэль?

– Надо сообщить в Дели, что этот Базир у нас.

– Не думаю, что слуга, не уберегший хозяйские сокровища, представляет какую-нибудь ценность.

– Вот именно, Роберт. Аурангзеб выкупит его, для того чтобы посадить на кол.

– У нас в Девоншире говорят: «Не лови рыбу на птичью приманку».

– Мало ли что у вас там говорят, в вашем Девоншире.

– Я бы попросил тебя поуважительнее, разрази тебя дьявол, отзываться…

Капитан и Уильям Мэй внимательно наблюдали за этим обменом колкостями. Причем Мэй ничего не понимал, а капитан понимал более чем достаточно. Поэтому, когда разговор подошел к опасной черте, он немедленно подал голос:

– Берем с собой.

– Кого? – одновременно и одинаково возбужденно поинтересовались помощники.

– Этого вашего могольского чиновника. У нас ведь найдется еще одна цепь на корабле?

– Найдется, – подытожил Мэй.

Как бы в подтверждение его слов, в окно влетели один за другим три мучительных стона.

В это время два человека, судьба которых так подробно обсуждалась пиратскими командирами, сидели на полу в маленьком безоконном деревянном мешке в кормовой части корабля и пытались представить себе свое будущее.

Заглядывать слишком далеко было бессмысленно, поэтому они старались разглядеть лишь очертания завтрашнего дня.

Повесят или не повесят?

Мусульманин нервничал больше христианина.

Для того чтобы обрести относительное душевное равновесие, Уильяму было достаточно знать то, что его не съедят.

Базиру такой уверенности было явно маловато. И все прочие варианты собственной кончины он хотел бы отнести на как можно более отдаленное будущее.