Пустошь. Нулевой круг

Никто и никогда не находил просто мёртвого Рауха. Я стал первым.

Не знаю, что с ним случилось, – настигла старость, враг или нежданная болезнь. Важно то, что умер этот Раух не там, где лежат кости его мёртвых соплеменников, а на самой верхотуре одинокой руины, что торчит, как палец, направленный в небо, в пяти тысячах вдохов от деревни вниз по течению. Он лежал там на солнце долгие годы, оставив после себя только костяк, обтянутый кое-где клочками кожи. И ждал меня.

Иногда, задумываясь о жизни, я начинаю видеть вокруг себя испытания и награды Неба.

Возможно, мне нужно меньше читать трактаты мудрецов, которые в былые времена торговцы рады были всучить маме за полновесное серебро. Возможно. Но эти кости никто не мог найти, кроме меня – достаточно сильного, чтобы забраться по отвесной стене на такую высоту, достаточно ловкого, чтобы пройти по узкому гребню, и при этом ещё совсем неширокого в плечах, чтобы протиснуться в лаз, ведущий на последнюю площадку. Поневоле начинаешь задумываться о странностях.

Именно эти кости, восторженно вопя, пытался сломать Тукто, пока я торопливо пережёвывал корень и проверял содержимое малого мешочка. То, что нужно. Куски обработанной сыромятной кожи красной антилопы. Всевозможных размеров. Сложно точно понять, для чего она. Мне достаточно соврать о замене шнуровки на мокасинах, починке креплений циновок и прочего. Мало ли для чего в хозяйстве пригодится кожа?

– Э-гей! – Передо мной свалился костяк птицы. Впрочем, как-то так и я его спускал с Пальца, экономя силы.

 – Отличная сделка! Он гораздо больше, чем я ожидал. Не жалеешь, что продешевил? Столько костей – за сущую мелочь?

– Ничуть, главное, чтобы Виргл не узнал, больше я ни о чем жалеть не буду, – вновь высказал я то же самое, что и утром. Лучше на первой сделке узнать, что он не держит язык за зубами. Возможно, в будущем мне понадобятся более серьёзные вещи. – Он обрадуется поводу повалять меня в песке.

– Да… – посмурнел Тукто, резко перестав веселиться. – Боюсь, если бы не брат, мне бы тоже пришлось худо.

– И отец, – напомнил я, с интересом глядя на него. К чему он ведёт?

– Да, и отец… – Тукто помялся и продолжил: – Мне жаль, что так вышло с твоей матерью.

– Ты о чем? – отмахнулся я от его сочувствия. – Многих наказали в тот день.

– Я видел, что Паурит ничего не вынес из вашего дома.

– Что?! И ты… – И тут я замолчал, внезапно осознав в деталях то, что произошло, и то, что он видел.

Это было как вспышка – мгновенное озарение.