Пустошь. Нулевой круг

Ты рассказывала про свою юность, и там ни разу не было ни слова про охотников, ты жила в посёлке. – Я был настроен решительно и потому применил нечестный приём: – Тебе хочется сгинуть в Чёрной горе и оставить нас один на один с Кардо?

– Это подло, сын! – охнула мама, а в её глазах засверкали искорки, превращая серое в сталь.

– Как иначе победить твоё упрямство с травами, наследством и деньгами? – Я твёрдо глядел ей в глаза, не поддаваясь на жалость и не страшась её гнева.

– Ты не понимаешь, как тяжело нам придётся на новом месте! – снова начала мама тот же рассказ, что я уже слышал.

– Я понимаю, как тяжело нам придётся без тебя!

Лейла только переводила взгляд с мамы на меня и обратно, не смея ни вмешиваться в нашу почти ссору, ни плакать.

– Прекрати ходить на гору!

– Нет! – Мама рубанула рукой воздух перед собой. – Я могу пообещать быть осторожнее, но пойми, без денег для нас ничего не изменится!

– Никакого огорода в тех проклятых туннелях! – поставил я условие.

– Хорошо, договорились, сын мой, – с облегчением вздохнула мама и поскорее сменила тему, тоже воспользовавшись своим любимым приёмом в спорах: – Вы вообще собираетесь кормить вашу маму?

За ужином мы усердно старались не возвращаться к минувшему разговору и улыбались, хотя мне это давалось с трудом. И всё же, когда я потушил светильник и уже засыпал, мне казалось, что мы определились, как будем жить дальше.

Вот только нас разбудил оглушительный вопль над ухом:

– Встаём! Поднимаемся! Все на площадь.

– Пошёл вон из дома! – закричала мама.

Похоже, она швырнула что-то, а вернее, кого-то, в сторону двери, потому как раздался грохот, и циновка с входа слетела, сорванная тёмной фигурой. Лейла в испуге заплакала, и я кинулся к ней.

– Дарсова баба! – заорали с улицы. – Приказ вождя! Все на площадь! Быстрее! Или я опять войду и выволоку тебя!

– Это ты, Паурит? Твою гнилую отрыжку трудно не узнать. Воспользовался шансом пощупать? – насмешливо крикнула мама в темноту, заставив меня заскрипеть зубами.

– Не умничай! – с обидой отозвался тот же голос. – Я сказал – щас выволоку! И сделаю!

– Иди Миргло для начала выволоки, слабак! – продолжала насмехаться мама, пока я торопливо одевал впотьмах Лейлу.

– Не, мне она не по вкусу, – начал бахвалиться Паурит. – Я бабу люблю повернуть, а там скорее обходить нужно. Выходи и караван свой тащи. Или я вытащу.