Город во крови

Прямо перед ним располагался столик администратора, а за ним стояла милая девчушка.

– Добрый вечер, – улыбнулась она. – Вы у нас впервые или уже заходили? У нас большой выбор девочек на любой вкус и цвет, есть молоденькие, а есть постарше, также у нас…

– Мне Дашу, рыженькую, – перебил её Антон. Он уже сотню раз слышал весь их «ассортимент» и не намеревался выслушивать это в сто первый.

– О, Даша сейчас занята, – она посмотрела на часы, – ещё сорок минут. К тому же ей понадобится привести себя в прядок. Она освободится ориентировочно в одиннадцать вечера.

– Нет, не надо, я буду ждать.

– Тогда пока вы ждёте, я могу предложить вам напитки, на втором этаже у нас есть замечательный местный бар для гостей.

– Нет, нет. На одиннадцать меня запишите, я подойду. – Антон уже собрался уходить, как его окликнула администратор.

– Если вы у нас были, то знаете, что оплата принимается наперёд. Те, кто с нашими правилами не согласен, уходят отсюда ни с чем.

– Не согласился платить сразу?

– Да, а до этого в течение получаса выбирал себе девочку.

– Нет, я заплачу, сколько нужно, цена не изменена?

– Всё та же, три тысячи рублей в час.

Антон вынул из кармана несколько купюр. Три зелёных тысячных бумажки оказались на столе у администратора. Кивнув на прощание, он вышел из борделя. Никогда прежде при нём Даша не была занята; он понимал, что это её работа, но чувство ревности подступило к горлу, и он направился к бару, чтоб залить мимолётную печаль алкоголем.

Даше было всего двадцать лет, и стоила она, по меркам местных борделей, дорого – за три тысячи в борделях рангом пониже с проституткой можно было кувыркаться всю ночь. Но к Даше у него был не просто похотливый интерес – он находил в ней умную собеседницу. Часто после секса они лежали вместе, обнимались, и Даша рассказывала истории про своё детство, про мачеху, про то, как она поднялась из дешёвой шлюхи в одну из самых желанных женщин.

У неё была очень печальная история. Когда ей было семнадцать, приёмная мать выгнала Дашу из дома. Причин она никогда Антону не рассказывала, но после той ночи она больше никогда её не видела. У девушки не было ни отца, ни родной матери, поэтому она обратилась к одной знакомой – та была взрослее лет на пять и уже работала на Апрашке.