Заброшенное метро

Внутри что-то звякало.

– Да вы гоните. – не поверил я.

Серый хмыкнул и высыпал мне в подставленную ладонь пригоршню монет. Не может быть!

Затаив дыхание, я пригляделся к содержимому, и с досадой вздохнул. Это оказались позеленевшие от времени пятикопеечные советские монеты, не представляющие ценности.

Перед глазами ослепительно вспыхнула вспышка, а через секунду Макс уже гоготал над получившимися снимком:

– Аххах, ну у тебя и рожа тут, Лёха! Что за кислые щи? Ой, блин, не могу! Зацените, сейчас в чат скину!

Серый с Ксюхой интуитивно потянулись за телефонами.

– Чёрт, связи нет. – Макс поднял голову, зачем-то оглядывая потолок. – Ладно, потом.

– У меня тоже не ловит. – нахмурились Ксюха.

– Хм, и у меня. Странно. – добавил Серёга.

– Пойдёмте уже, а? – обратился я ко всем. Не очень мне хотелось наблюдать очередную свою стрёмную фотку в нашем чате. Макс умеет меня подлавливать.

Ребята послушно убрали телефоны, и мы проследовали дальше, в коридор, по очереди провернув скрипучую вертушку.

– В будку заглядывали? – повернулся я на ходу к Серёге.

– Да, ничего интересного. – махнул рукой он.

Мешок с монетами мы оставили под турникетом. Так себе клад. Но вообще, странно, как он тут оказался. Кто так носил деньги? Не средневековье же…

Коридорчик вильнул влево и вывел нас на небольшую площадку с уходящей вниз узкой металлической лестницей с погнутыми перилами. Подвал под подвалом?

– Ну что, кто первый? – Макс посветил вниз, в мрачного вида пролёт. – Лёх?

– Да что всё время я-то?!

– Не понял.

– Ничего у меня не затряслось. – ответил я, закатывая глаза. Макс был навеселе, «включил» тролля. Мне было нисколько не обидно. Напротив, эти его тупые шуточки сейчас отвлекали от давящей темноты и неизвестности. Настала очередь Ксюхи.

– Мадам, только после Вас, – он склонился перед ней в реверансе, – Прошу.

– Дурак.

– Дай пройти-то уже, – Серёга легонько отпихнул его в сторону и начал спускаться. – тоже мне, Д’Артаньян.

Макс хихикнул и пошёл следом. За ним – Ксюха. Я – последним. Настроение начало подниматься.

Спустившись на два пролёта вниз, мы оказались в уже более просторном помещении. Изрядно облупившиеся стены здесь были выкрашены в тот же голубой цвет, что и наверху, а кафельный пол выложен угрюмой жёлто-коричневой шахматной плиткой.