За три войны до… Реинкарнация Победы – 4

Подойдя вплотную он, стараясь говорить твёрдо, мальчишеским голосом представился:

– Лейтенант Порушин, командир противотанкового взвода.

– Где остальные, лейтенант?!! – продолжал «наезжать» Булыга. – Где комбат? Командиры рот?!

– Мы с марша! А нас в атаку! Ночью! Без огня! Без разведки! Кто так воюет?! – будто не слыша майора, глядя себе под ноги, рычал от бессильной злости лейтенант, размазывая по лицу текущие из глаз слёзы.

– Где комбат, курва, я тебя спрашиваю?!! – соскочив с подножки, Булыга схватил Порушина за плечо и стал трясти, пытаясь таким образом привести в чувство, но эффект оказался прямо противоположным.

– Убиты все! Все, кто впереди шёл!! А они вели!!! Слышите?!!

– Отставить!!! – видя, что толпа от воплей заводится, я вмешался, хоть это и могло подорвать авторитет начальника особого отдела в глазах подчинённых. – Товарищ майор, надо бы разведку провести в направлении позиций батальона. Своих забирайте, а я уж пока тут сам разбираться буду.

Булыга смерил на меня долгим взглядом, но не стал спорить и, оставив мне грузовик с водителем, скрылся в темноте на северо-востоке.

– Кто из первой роты? Есть такие?

– Я из первой… – подал голос здоровяк в гражданском костюме, возвышавшийся над основной массой на добрых полголовы.

– Фамилия? Звание?

– Рядовой Круглов.

– Модный пиджачок, хоть жени тебя сейчас, – попытался я шуткой разрядить обстановку. – Хорошо, что оружие не бросил, – не забыл я похвалить, поддерживая авторитет человека, «который не побоялся».

– Какой есть пиджачок. Я ж не виноват, что размеров на складе нет и вся форма на детей? – пробурчал Круглов, показывая, что об уставе и субординации слыхом не слышал.

– Это временно, – успокоил я его и взял официальный тон. – Рядовой Круглов, поздравляю вас с назначением командиром роты! Будете дальше так же самоотверженно бить врага, к концу года маршалом станете! Слушай приказ! Собрать бойцов роты, разбить на десятки. Десятки по три объединить во взводы. Назначить командиров, составить списки.

Мало помалу, дело пошло, люди расходились по подразделениям. Через полчаса в моём распоряжении было около трёхсот организованных бойцов при ста двадцати трёх винтовках и шести ручных пулемётах, из них около тридцати ходячих легкораненых, которым оказали помощь и оставили в строю. Правда, при единственном летёхе, который, как выяснилось только-только выпущен из училища и взводом своим успел покомандовать всего три дня.