Зона Комфорта

И не должна была. Годы-гады изрядно вытерли и потаскали мою персону. Тридцати шести мне никто не даёт. Всегда – хорошо за сороковник.

Я по-свойски подмигнул Ритуле:

– Выпей за мое здоровье!

Она ответила с лица выражением замороженным:

– Нам не положено…

М-да, до мастера одностиший поэта Владимира Вишневского не дотягиваю, но с опусами его тёзки Горяйнова помериться, определённо, могу.

Последующие события восстанавливались обрывками, как будто на ленты порванные. Неравные, с бородатой бахромой.

Шашлык и водка с пивом кончились одинаково быстро. Воспрянувший после долгого голодания организм требовал продолжения банкета.

У писсуара мой опекун Лёва назидательно говорил, засупониваясь:

– Ещё по соточке, пивка и разбегаемся!

– Базару нет, – лыбился я.

Ритуле за качественное обслуживание мы презентовали пустые бутылки. Счёт на четыреста семьдесят два целковых я сунул в нагрудный карман.

Чрезмерно дорогую для наших кошельков «Радугу» мы покидали под замечательно-оглушительную песню новомодной певицы Линды.

– Я – ворона! Я – ворона! – доказывала она.

На улице под тентом мы душевно раздавили пару бутылок на «ход ноги». Тёплую водку сопровождал вкус пластмассы одноразовых стаканчиков. Троица подкаблучников, наступив на горло собственной песне, укатила на троллейбусе «в семью». Темнело, и кругом загорались заманчивые вывески. Товарищи офицеры стали скидываться. Я следил, но так и не увидел – отстегнул ли денежку комбат Ищенко.

Следующим куском, без логического мостика, помню орущее прокуренное нутро кабачка «Услади друзей».

…Помню алую жилетку бармена за стойкой на фоне сонма разнокалиберных бутылок. Как я с грохотом полетел с высокого крутящегося стула. Как мы сцепились с Ищенко. Почему-то в варочном цеху, между парящими котлами. От прямого в подбородок он даже не покачнулся, надвигаясь на меня, как айсберг в океане. Нас крайне вовремя растащили.

Ищенко неистово бился в объятьях богатыря Горяйнова и верещал, ярко надувшись изнутри кровью:

– Загрызу, ментяра позорный!

От безразмерной ярости он мог лопнуть.

Я в ответ наобещал ему размотать историю с пропажей радиостанций в его батарее:

– Парашу будешь нюхать, крыса!

В предпоследнем обрывке мы с Лёвой, свято державшим слово не давать мне развязываться, за полночь сусонили из горла «Балтику», девятый номер, в «железном садике» на Тимофея Павловского.