Зона Комфорта

Тут ведь правило старое воровское работает: вход – рубль, выход – два! А торможу я плохо.

В похмельном состоянии у меня наступает паралич воли, даже мысли – глушенные и куцые – начинают буксовать.

Самые нелепые, без продолжений:

– …тогда я снял с неё… и тогда с неё снял… и тогда…

Я ненавижу себя в подыхающем состоянии. Хотя обычно (как большинство людей) я себе симпатичен, а в поддатом виде я собою горжусь и почти восхищаюсь.

Но сейчас, собирая обрывки воспоминаний вчерашней… – отставить! – сегодняшней ночи, я хотел тихо, без покаяния отойти в лучший из миров.

Мучительно кривясь, восстановил в памяти первопричину падения. Как и в нечитанном мною Евангелии вначале было слово.

– Не-е, так не катит! – категорично заявил начфин полка Лёва Скворцов, когда я намеревался по-тихому слинять после строевого смотра с «пайковыми»[1 - «Пайковые», «кормовые» – денежная компенсация продовольственного пайка в Вооружённых силах и МВД.] на кармане.

– Я не понимаю, товарищи офицеры! – на весь плац возмущался Лёва.

 – Существуют же элементарные правила приличия! Сколько можно тянуть с пропиской? Пятница, по-моему, подходящее время про-ставиться наконец товарищам по оружию?! Мы, понимаешь, презентик ему приготовили…

Мордатый майор Ищенко, командир третьей батареи, первый в полку халявщик, панибратски хлопнул меня по плечу:

– На второй «мерс», что ли, копишь, Ми-щщя?

Ищенко и остальные прекрасно знали, что у меня даже велосипеда в собственности не имеется. Только хронические долги, алименты на двоих детей и комната в общаге экскаваторного завода.

Правда, наличествует ещё собранная за двадцать лет библиотека из семисот книг, большею частью исторических, спросом у массового читателя не пользующихся.

Я бы легко отбрехался на Лёвкины притязания, но я не выношу, когда разные жлобы называют меня «Ми-щщей» да ещё упрекают в скаредности.

Стряхнув с плеча тяжёлую руку Ищенко, я обернулся к Скворцову:

– Куда покатим? В «Радугу» или в «Ладу»?

Одобрительный гомон сослуживцев был мне ответом.

Начали с ближайшего вертепа. «Радуга» после ремонта приняла почти респектабельный вид. Теперь в зал вояк в бушлатах и комбезах не пускали, окна были увиты яркими пластмассовыми цветами, а столы застелены скатертями. Вместо обрезанных жестяных баночек из-под «пепси-колы» стояли настоящие пепельницы.

Нас набралось целых одиннадцать офицеров и поэтому пришлось сдвигать столы, предварительно преодолев ворчание официантки Ритули.