Белое солнце России

– Как же такую вещицу смастерили? А если в баню в них зашел? А их тоже заводить надо? – наперебой затараторили сотрапезники.

– Федь, а кукушка в них есть? – подумав пару минут, выдал Тимоха.

– Кукушки нет, – ответил Назаров и подал часы Степану. Тот взял их, бережно поднес к глазам, будто на ладони у него стояла полная до краев рюмка, и прочел вслух выгравированное на донышке: «Федору Назарову за особую храбрость».

– Как же ты, Федя, отличился? – спросил Никита Палыч.

– Да было дело…

Так и осталось непонятно, то ли он хотел рассказать о том, за что его наградили, то ли намеревался просто махнуть рукой, потому как в разговор вмешался Тимоха.

Будучи все еще пораженным невиданными часами, он полагал, что у Назарова припасено немало иных диковин. Поэтому он под шумок взял назаровский мешок, поставил на колени и лишь тогда спросил хозяина:

– Федь, можно взглянуть, каких ты еще забав принес?

Степан незаметно, но ощутимо толкнул его локтем в бок: пей, да знай меру! Однако Назаров кивнул – смотри.

Тимоха торопливо развязал мешок, будто Федор мог передумать.

– Всем взглянуть охота, – сказал Никита Палыч и очистил треть стола. Степан вырвал мешок у Тимохи и вывалил его содержимое на стол. Грязная одежда и котелок, еще хранивший следы походной стряпни, уже были изъяты Феклой Ивановной для стирки и мойки, поэтому мужицким глазам предстали лишь диковинки.

– Это, братцы, все мои военные дорожки. В солдатскую котомку много не положишь – оставил лишь то, что бросить нельзя.

– Какая коробочка маленькая.

Иголки хранить? – удивилась Фекла Ивановна, вертя в руках непонятный предмет.

– Это портсигар, – сказала Лариса и снова уткнула глаза в книжечку, лежавшую на коленях.

– У немца трофеем взял? – спросил Степан. Вместо ответа Назаров перевернул портсигар и показал надпись на крышке.

«Федору Назарову, исторгшему меня из вражеских оков. Не забуду никогда», – прочел Степан.

– От полковника Невельского. Мы с ним из германского плена бежали в пятнадцатом.

Гости наперебой требовали, чтобы Назаров рассказал про побег.

Однако их всех заглушил Тимоха. Он открыл перочинный нож с пятью лезвиями и уже успел порезаться о три из них.

– Федька, это что, чем дохтора в лазаретах режут?

– Капитана Терентьева подарок. Была история на румынском фронте. Так случилось, что целым эскадроном выезжали за тридцать верст, а к своим только вдвоем вернулись.

– Так ты же в пехоте служил? – удивился Степан.

– Я и тогда был в пехоте.