Насельники с Вороньей реки

Всё чаще и чаще я наблюдал, как небо вместо голубого становилось серо-свинцовым. Тучи материализовывались прямо из самого небосвода. И они не приходили откуда-то из снежных и морозных краёв, с берега Ледовитого океана или Берингова моря, а возникали прямо здесь, у меня над головой. Утро, как правило, начиналось с блёклого солнечного света, на протяжении всего дня тускнеющего так, будто бы некто великий не спеша прикручивал ручку небесного реостата. Одновременно с этим небо темнело на горизонте, и уже часов в пять вечера граница мира, какой я её наблюдал, выглядела ослепительно белой линией заснеженных гор, мягко обрисованных свинцовым окоёмом небосвода.

Нужно было торопиться, если я не хотел вмёрзнуть в лёд.

Река

Мир засыпал. Мир был стар и поэтому засыпал со скрипом, потрескиванием и даже гулкими ударами, которые говорили о том, что в лесу упало какое-то дерево или обрушился подмытый кусок берега. По моим подсчётам, до начала ледостава оставалось дней десять, и я всё живее и живее подгребал на перекатах.

Надо сказать, я давно заметил, что перед какими-либо глобальными переменами в природе, например ледоставом или массовым сходом снега, животные начинают перемещаться. Это могут быть не гигантские кочёвки, как у перелётных птиц или у северных оленей. Сохатые, например, могут просто в большинстве своём поменять одни места обитания на другие, причём вторые от первых будут находиться в нескольких сотнях метров. Но в целом это небольшое перемещение выглядит как всеобщее оживление: следы начинают попадаться на открытых местах, да и сами зверушки нет-нет да и дадут себя увидеть.

Поэтому я не очень удивился, когда, выскочив из-за поворота, увидел переходящую вброд через перекат лосиную семью: самку, прошлогоднего, килограммов на двести, лосёнка и главу семьи – огромного сохатого, не меньше чем на семьсот килограммов живого веса и с прекрасными широкими лопатообразными рогами. Увидев странное существо, машущее по обеим сторонам блестящими пластинами, самка с телком удрали в ивняк, а бык остался.

Он встал прямо посередине реки, на перекате, глядя на меня исподлобья тёмными выпуклыми глазами. То ли вёсла напомнили ему рога соперников, то ли ещё какой-то непонятный человеку проводок перемкнул в крохотном, размером в два кулака, мозгу гиганта, но убегать он не собирался. Вот так сразу, по крайней мере.

Я вытащил из герметичного контейнера фотоаппарат и начал снимать.