Охота на гончую

«Рим бессмертный», «сенат и римский народ» – эти слова для таких, как он, не утратили смысла. И невдомек было, что Рим исчерпал свою прежнюю мощь и медленно гниет заживо. Что сенат – лишь игрушка в руках императоров, а римский народ развращен подачками и до смерти запуган со всех сторон. Сам Николай давно это понял, ведь он родился и вырос в похожих до тошноты условиях. Опыт – его не пропьешь.

И все же разубеждать честного Ульрика фактами было бы уже слишком. Отними у верующего идеал – получишь тряпичную куклу взамен человека.

Непозволительная роскошь там, где позарез нужен каждый. Ведь и Николай верил, но по-другому, вопреки желанию и надежде. В то, что легион все-таки не придет.

* * *

Размеренная, осторожная жизнь шла своим чередом. В тот день Ульрик мирно рыбачил, просунув удилище сквозь частокол над рекой, покуда Люций вытаскивал острым сучком угодивших в ров, уже полумертвых сусликов. Еды, как ни странно, хватало, чтобы не чувствовать голода. Но Николай был уверен, что скоро при таком рационе отряд навестит ужасная гостья – цинга.

Ведь никакими силами нельзя было заставить Марка, а тем более Люция, пить кровь добытых животных. С другой стороны, риск поймать какую-нибудь заразу был на порядок выше для остальных. Хорошо хоть речную воду кипятить выучились – прямо в шлемах.

– Смотрите!

Самодельное копьецо Люция вдруг ткнулось в глубокий темный провал, словно по волшебству открывшийся глазу. Лопаты, с которыми не расставались, как и с оружием, позволили быстро проникнуть внутрь.

Сверкнул кремень, поджигая сноп сухой травы, будто факел.

Подземелье, точь-в-точь повторявшее контуры крепости, было облицовано гладким, как детская щека, камнем. Повсюду на стенах виднелись цветные фрески, но лишь одна сохранилась достаточно хорошо, чтобы рассмотреть ее.

Стройный юноша в пурпурных одеждах, оседлав белого, в пятнах быка, вонзил ему в горло клинок. Лицо убийцы казалось Николаю странно знакомым, и все же он мог поклясться, что не видел его никогда.

Припавший к земле пес – мощный, поджарый, как гончая – тщетно пытался лизнуть кровь, что стекала вниз. В кровавой луже извивалась змея, а крупный, с изумительной точностью нарисованный скорпион жалил быку пенис. По сторонам возвышались две странно одетых фигуры с горящими факелами, и черная птица, как вестник беды, распростерла над ними крылья.

– Святилище Митры, – оповестил Краддок, похоже, знакомый со всеми богами и демонами Вселенной.