Книга демона

С этими словами он разрезал веревки, связывающие Тильта, и сильно его пихнул – кажется, таким образом он помогал пленнику подняться.

– Ешь, мастер, ешь…

И мастер, повозившись и покряхтев, стал есть. Похлебка оказалась незатейливой: мясной навар (ни одного куска мяса пленнику не досталось), картофелины, какие-то разваренные овощи… Повар, судя по всему, особенно себя не утруждал – в бульоне попадалась паленая щетина, но все равно это была еда, жидкая и горячая… Ложка в ослабевшей руке Тильта дрожала, стучала по зубам, по краям миски.

Разбойник с удовольствием смотрел на пленника, губы его шевелились, будто проговаривая неслышимые слова.

«Вот и хорошо, вот и славно…»

К повозке подошли еще два человека: один – огненно-рыжий, конопатый, другой – с корявым пористым лицом, похожим на подгорелый каравай.

– Ну что, Ферб, вести остальных? – спросил корявый, почесывая бедро жутковатого вида палицей.

– А поели они?

– Да.

– Всё готово?

– Давно уже, – недовольно отозвался рыжий. – Только тебя ждали, с четвертым.

Тильт понял, что четвертый – это он, и отложил ложку, зачерпнув напоследок с самого дна.

На него не смотрели. И он вдруг подумал, что сейчас очень удачный момент для бегства: рвануть полог с другой стороны фургона, перекатиться, упасть – и – стремглав, вслепую, на авось – в лес. Он – быстроногий мальчишка. Они – неповоротливые мужики. Ну-ка – догоните…

Тильт приподнялся, напружинился, глянул остро на отвлекшихся разбойников.

– Барон опять к нам подбирается, – озабоченно сказал рыжий.

 – Да и мужички местные ропщут. Пора менять место, слишком уж мы здесь задержались.

– Ишь, слово-то вспомянул: «ропщут»… – усмехнулся Ферб. – Скоро перестанут. Сдадим писак – и тут же двинемся. Осталось подождать два-три дня. А касательно барона не бойся. Сам знаешь, у нас ловушки по всему лесу понапиханы. И посты всюду. Тихо он не пройдет… А громко пойдет – так тут мы покамест хозяева, не он, как ни крути. Да и дружина его только кабанов горазда по балкам загонять, а мы небось не кабаны, а?

Тильт, разом обмякнув, опустился на солому.

На глаза навернулись слезы. Он дернул головой, вытянулся, будто кролик, получивший удар по затылку, – и зацепился ступней за веревку. Ему вдруг ярко представилось, что ногу его оплела струна самострела, спрятанная в траве. Он даже услышал тихий щелчок и посвист короткой стрелы, сорвавшейся с арбалетного ложа…

– Кабанов, говоришь… Как бы там ни было, а вот Бондарь исчез, – негромко сказал корявый.