Чародеи

– Я этого не слыхала, – заявляет хозяйка. – Пожалуйста, мне без политики!

– Сейчас свобода мнений, – становится в позу Сталкер.

– Свобода!? Знаешь у кого эта свобода?

– У кого миллиард, у того и свобода, – скороговоркой говорит по телевизору Березовский.

– Слыхали? – вопрошает хозяйка. – Вам бы лучше помалкивать… на такие темы особенно.

– Старорежимный вы человек.

– Береженого Бог бережет. Ну, а ты чем занимаешься? – возмущается хозяйка, обращаясь к компьютерщику.

На экране дисплея Мюнхгаузен сминает бумажку, бросает ее на пол и показывает уборщице в мини-юбке.

Она нагибается и подбирает бумажку, нагибается и подбирает…

– Прекрати издевательство над девушкой!

– У меня программа такая имеется. Единственная в мире. Эксклюзив, как сейчас говорят.

– А, ерунда это все, – перебивает его Калиостро. – Я видение вызвал однажды и повернул ход истории. Собралась толпа большевиков перед Зимним дворцом в Петербурге, а я статую Ркацители на них напустил виртуальную…

* * *

Сквозь фасад Зимнего дворца, прорывая его, словно бумагу, показывается бронзовый корабль скульптора Церетелли в натуральную величину с Петром на носу.

* * *

– Большевики вначале застыли от изумления, только Ампилов на трибуне продолжал Собчака крыть по матушке и по батюшке, и по дедушке, и даже прадедушке, не замечая, что у него за спиной происходит. А как Петр им кулаком погрозил, побросали они знамена свои красные, портреты Ленина-Сталина и бегом с площади.

Ампилов только на трибуне остался – так и не понял в чем дело. Вот, это была инициация! По потолку каждый у нас тут умеет ходить и даже Алена сумеет со временем, если постарается. Не понимаю: зачем они все здесь нужны, – указывает он на Мюнхгаузена. – Я бы один справился. Ладно, еще родственник…

– Мне он вовсе не родственник, – указывает хозяйка на Сталкера, – а сын соседки по коммуналке. Да, ты у нас старожил: первый пришел. Все вы владеете какими-то навыками.

Ты одно можешь, барон другое, и даже у Сталкера кое-что уже получается. А научится, вас всех превзойдет.

– Рожденный мышью, котом не станет, – отмечает Калиостро.

– Тоже мне – кот! – кривится Сталкер.

– Я Чемпионом по плеванию соской с детства считался, – говорит Калиостро. – Мне соску в рот, а я её тьфу и в форточку выплюнул.

– Это что! – говорит Мюнхгаузен. – Я вот в двенадцать…

– Что ты? – перебивает его хозяйка.