Мама для Одуванчика

Однако уйти далеко не успеваю, как вылавливаю впереди фигурку в знакомой светлой толстовке.

– Варвара, – окликаю, и девушка поворачивается с охапкой веток и палок для костра.

– Владислав? – удивлению ее, кажется, нет предела. Она смотрит на меня, в недоумении выгнув брови, и хмурится. Что на ее милом личике смотрится очень забавно. – Что вы…?

– Куда вы пошли в лес одна, тем более, уже такая темень? – подлетаю и забираю из ее рук “добычу”, которую девушка отдает весьма неохотно.

– Я же недалеко, вокруг лагеря.

Дыхание предательски перехватывает, когда налетевший порыв ветра доносит до меня ее запах, растрепав длинную копну волос.

– Варя…

– Ну, если хотите…

Начинаем одновременно, и тут же оба замолкаем.

– Можно звать вас Варей? – откашливаюсь, собирая поплывший мозг в кучу.

– Эм… – ее губы трогает смущенная улыбка, и девушка нервно убирает темную прядь за ушко, – только наедине, хорошо? – говорит шепотом, словно нас кто-то тут может подслушать. – Чтобы в лагере не было недоразумений… сами понимаете… – жмет худыми плечиками в безразмерной толстовке, и я киваю.

– Хорошо.

– Можем пройтись вместе… – говорит неуверенно, как будто и сама сомневается, а нужно ли ей это.

– Пройдемся, – говорю, не давая девушке возможности отступления. Неожиданно для себя понимая, что это мой шанс. На что? Не пойму, но побыть с ней наедине кажется ужасно заманчивым.

Между нами возникает заминка, когда мы оба пытаемся подобрать слова, чтобы начать разговор. Тишину нарушают только звуки леса, шуршание природы, но, черт возьми, мне, кажется, даже молчать комфортно в ее обществе.

Что со мной происходит?

– Вы в футболке, – неожиданно говорит Варвара, наклоняясь за очередной веткой и вкладывая ее мне в руки.

– Именно, – тупой ответ. Очень, Романовский.

– Не замерзнете? – мне показалось, или в ее тоне проскочило беспокойство?

– Привык.

– Ясно.

Идем дальше, как-то незаметно уже прилично отойдя от лагеря. Варя, тихо ступая рядом, собирает хворост и упрямо молчит, явно испытывая неловкость, а я мысленно ругаю себя и свою фантазию, которая впервые за тридцать лет решила со мной сыграть злую шутку.