Мама для Одуванчика

Вскоре звенит звонок, и в класс врывается толпа детворы. Тут же начинается галдеж. Ученики носятся, спорят, что-то увлеченно обсуждают, и я лишь мельком успеваю ухватить момент, где Ася толкает девочку, к ней подошедшую и что-то говорящую.

– Ася! – восклицаю я и направляюсь к схватившимся уже девочкам. – Что случилось? – разнимаю их, оттаскивая друг от дружки под взглядами притихших одноклассников.

– Она первая начала, – тут же девчонка ткнула пальцем в Асю.

– Она заявила, что это ее место. Пусть другое ищет, раз здесь занято, – тут же выдает тираду маленькая бандитка, насупившись.

– Тебя как зовут? – обращаюсь к ученице, присаживаясь на корточки.

– Лена, – дует та губы.

– Лен, можешь садиться, где свободно. У нас не урок, – подталкиваю ее к свободному месту, но та оказывается не менее упертой, чем Ася.

– Я хочу на свое место, – сказала, как отрезала.

Ну что ж, Варя… Как говорится, “начинается”.

Глава 8.

Просыпаюсь ближе к обеду от настойчивого трезвона мобильного.

– Да? – отвечаю, не глядя на экран и не открывая глаз. Голова гудит и ощущение, что после возвращения с рейса еще и двух часов проспать не успел.

– Ребров подписал нашему экипажу выходные. С пятницы по понедельник, – трещит в трубке Лиля. – Романовский, мое предложение о поездке за город все еще в силе.

– Лиля, я сплю, – выдаю недовольно, открывая один глаз и бросая взгляд на часы.

Ну, точно, проклятье.

– Всю жизнь проспишь, Влад. Ну, так как?

Черт!

Все, сна ни в одном глазу. Сажусь на постели, потирая лицо, и плетусь в душ под треп любовницы на том конце провода. Честно говоря, даже не слушаю, что она мне там в красках расписывает, прикидывая в уме, что Аська еще не вернулась из школы, вроде, по словам Никиты, их занятия до трех. Умыться, принять душ, и еще успею сам забрать дочь из лагеря.

– Давай мы поговорим об этом ближе к выходным, – перебиваю второй заход на уговоры, приземляя девушку.

– Опять найдешь кучи отговорок?

– Лиля, я не уверен, что тебе нужно знакомиться с Асей. Моя дочь очень ревностно относится к кому бы то ни было в моем окружении, а для меня отношения с дочерью и ее спокойствие превыше всего, – говорю честно и открыто, не имея намерений юлить. В конце концов, я Суриковой ничего не обещал. Кольцо на палец не надевал и мед в уши не лил.

– Поняла, Романовский.