Бывает. Pulp fiction

Поскольку малость постарше была! Ему и в голову не пришло, что это может обман оптический, или там, фокус цирковой. Орёт своё: Ведьма проклятая, – и всё. Ну, тут соседи набежали, пораспросили мальца и меры приняли. Забили сестру камнями до смерти. Чего её ведьму проклятую жалеть? Это до каких-таких пределов дойдёт народишко, если каждый етаким вот образом беззаконным и богопротивным начнёт себе воду доставлять? И не место ведьмам среди людей. Вон, иди в пустыню и там руками своими волшебными туда-сюда размахивай! А затем, на всякий случай, саклю их или там домик саманный, расхреначили.

Что бы от ведьмы проклятой и следа не осталось. И разошлись! Имущество, какое-было, тоже прибрав к рукам. А братик стоит на развалинах, смотрит на тело сестры и домишко порушенный. Так на душе у него не хорошо. Похоронил он сестру в ямке не глубокой, кою сумел вырыть ладошками, да и пошёл в развалины ближайшего мазара. Тень хоть какую искал. Ни еды, ни дома, ни родни! Во, положение! При встрече с первыми же нищебродами, лишился мальчик и халата своего бухарского и чалмы шёлковой и туфель с носами загнутыми длинными, бисером украшенными. Как в азиатском народе говорят «огрёб по-полной». Да! И в мазар его привередливые нищие тоже не пускают. Здесь, говорят, порядочные люди, можно даже сказать, святые обретаются. Мусульмане истинные, правоверные. И хоть от святого места одни развалины остались, но тем не менее – брату ведьмы не вместно тут находиться. Так что вали, не оглядывайся! И пошёл он, солнцем палимый, повторяя: Суки вы все тут поганые, несообразные, ну и прочие эпитеты. Из одежды на нём повязка набёдренная, а из имущества колечко малое с бирюзой, что с пальца сестры убиенной он снял и за щёку сунул. Ну, во рту, али ещё где, поискать люди добрые не догадались, вот оно и сохранилось. Идёт мальчик по пустыне, плачет, в голос, можно сказать, ревёт. Идиот я, – говорит несуразный! И чего раскричался? Ведьма, ведьма! Мне-то что до того было? Еда всегда была, попить – пожалуйста. Одет, обут. В медресе ходил. Чего орал? Выплюнул на ладонь кольцо, да на палец средний одел. Смотрит, а в центре бирюзы что-то тёмное. Потёр другой рукой, и на тебе – появляется оттуда тень сестры его и голосом замогильным говорит: Вот спасибо тебе, братец, за ласку мою и доброту, за то, что я тебя вырастила, отблагодарил ты меня полностью и окончательно! Но всё же, есть в тебе и человеческое. Не бросил ты останки мои, по-людски, хотя и сообразно сил твоих слабых, похоронил.