Жертва наезда

После чего бывало, Семен Петрович с расстройства тут же и засыпал, подложив надутый пакет под голову, и почивал, пока его не будили сердобольные бабушки, тыкая острым костыльком в самые разные части тела, чтобы проверить, – жив ли…

Семену Петровичу, с точки зрения психологии, которую он изучал в двух университетах, и самому было не понятно то, как он пришел к такой неосторожной и непростой на первый взгляд жизни… Впрочем, гораздо корректнее то, что он делал, называть именно «работой», так как его сомнительная деятельность именно с «жизнью» как-то недостаточно и совмещалась.

Когда девушки, которых по обочинам дорог собирают заскучавшие полицейские и везут в РОВД с целью повысить показатель раскрываемости в отчетном периоде, говорят о том, что заниматься продажей своих потрепанных прелестей их заставили долги по кредитам, нужда, голодные дети и невнимательные мужья, им верят только разве что продажные журналисты, (строго говоря, всякого журналиста, который получает заработную плату по основному месту работы, смело можно называть продажным), и самые наивные граждане.

Творческий подход к делу, основанный на любви к своей работе вот то, что дает возможность нашему обществу не только не погибнуть и окончательно загнить, но даже и создает, возможно, иллюзию, а возможно и нет, продвижения в каком-то вероятно, что и правильном направлении административного устройства и государственного строительства.

Когда Семена Петровича сбили в самый первый раз на, плохо размеченном и нерегулируемом, пешеходном переходе, то он и не думал притворяться. Не то, что ему было очень больно, или он по-настоящему получил серьезный ушиб, он просто с точки зрения своего самоощущения в тот момент почувствовал себя очень даже неуютно.

Удар в поясницу вполне полноценного крузака, пусть даже и на последней стадии торможения, сразу дает понять, кому бы то ни было о том, что человек далеко не царь природы, а скорее нечто, напоминающее одного из молочного цвета червячков, лениво копошащихся под препаратным стеклом микроскопа… А наша жизнь настолько трепетна и уязвима, что чей-то неверный поворот руля или запоздалое нажатие на педаль тормоза, могут прервать ее незамысловатое течение, с которым ее носители уже почти смирились…

– Живой? – Голос водителя для Семена Петровича в тот момент прозвучал очень даже ободряюще.