Жертва наезда

И все-таки, из всех времен года Семен Петрович меньше всего любил именно весну, в основном за то, что в это время года количество грязи на городских и областного значения дорогах, было сопоставимо только с осенним периодом, когда Семен Петрович большую часть своего свободного времени проводил на дачах, (куда попадал иногда даже без ведома хозяев), где любовался природой, ходил на рыбалку, и писал стихи о любви, о природе, и о любви к природе.

Таким образом, осень, всегда сопровождающуюся творческими порывами и богатой духовной жизнью, Семен Петрович очень любил и всегда ожидал с нетерпением, а к весне, особенно ранней, когда ему приходилось носить на работу одежду, в какой не жалко было плюхнуться в лужу, а они, нужно сказать, в это время только на четверть состояли из воды, а на три четверти из грязи, воспринимал просто, как суровую неизбежность…

– Вы… Это здесь… Наскочили на мой автомобиль… Внезапно, как-то… Как… – В выражении ее лица Семен Петрович даже уловил нечто вроде сочувствия, и какаю-то недосказанность, а уж то, как она была взволнованна, было определенное ему на руку.

– Мне нужна помощь… Послушайте… Необходимо… Необходимо… – Семен Петрович старался говорить слабым голосом, но иногда в нем все-таки проскальзывали смешливые нотки. И совсем некстати он вспомнил об учителе пения, которая, слушая дрожащий голос Семена Петровича, после того, как он перелетел через ее Короллу, так разрыдалась от жалости к нему, что пару часов не могла остановиться… Ее пришлось отпаивать настоем ромашки и делать укол.

– Кенгуру… – Неожиданно громко произнесла голубоволосая дама.

Сочувствие в глазах, сбивших его водителей, Семен Петрович видел всего лишь только пару раз. Чаще всего на него смотрели со страхом, гневом, злобой, ненавистью, раздражением на то, что он стал для кого-то неожиданной преградой, нелепым препятствием в осуществлении их важнейших сиюминутных планов.

Да, и что говорить… Если и не большинство, то по крайней мере половина водителей, просто уезжала с места происшествия, оставляя распластанное на холодном асфальте тело мужчины преклонных лет лежать без всякой помощи и участия.