Москва Поднебесная

Стела

Маршрутка тряслась так, что, казалось, вот-вот развалится, разбросав пассажиров по дороге, как отслужившие ненужные детали. Елисей хотел немного вздремнуть, но ничего не вышло. Тряска была жуткой, от неё дрожали щёки, и совершенно не функционировал мозг, да к тому же две тётки впереди Нистратова затеяли спор о событиях, произошедших вчерашним вечером с Останкинской телебашней. Он, памятуя о газетном заголовке, прислушался.

– Говорю тебе, это олигархи над людьми измываются! – верещала одна, похожая на селёдку, одетую в двубортный пиджак и красную беретку. – Уже не знают, куда деньжищи девать!

– Дура вы, Маргарита Степан-на! – отвечала другая. – Зачем им такое надо?

– Затем, – упорствовала «селёдка», – Что им человека говном полить, что ребёнку конфетку скушать – радость!

– Ерунду вы говорите, Маргарита Степан-на, – мямлила вторая, морща длинный рыхлый нос, – такое даже олигархам не под силу! Это дьявол в мир пришёл.

– Ну?

– Из-под кепки-то у него рога торчали! – выдала тётка с носом и посмотрела на всех пассажиров выжидающе.

– Не было никаких рогов у него, – включился в спор очкарик, сидящий напротив, – я его знаю, это актёришка второстепенный из «Таганки». Алкоголик известный, по всем ток-шоу шатается, бездарь!

Обе тётки уставились на очкарика, как на вдруг заговорившее полено.

– У коммунальщиков, – продолжал рассудительным тоном гражданин, обделённый остротой зрения, – крупная авария случилась, и вся канализация всплыла, естественно, а телевизионщики из этого шоу сделали.

– Ну конечно! – не поверила «селёдка». – А что ж тогда телевизор не работает?

– Так ведь затопило всё Останкино, – аргументировал очкарик, – кто ж будет в таком зловонии работать?

– А ангел-то как же, который летал?.

При этих словах Елисей вздрогнул и насторожился.

– Ой, умоляю вас, женщина, – взбрыкнулся очкарик, улыбнувшись резиново, – при нынешнем-то развитии кинопроизводства? Вы ещё, может, думаете, что холодильник был живым? – с надменной усмешкой спросил он.