Трещина

– Ну, что под нами, а что на поверхности то называется «на-гора», разве Вы не знаете?

– Да, да, конечно… – Отченашенко совершенно растерялся, к тому же холодная влага медленно стекала по ягодицам и уже добралась подкалена.

– А чего же мы стоим, дяденька? – Спросила Аленка и потянула его за полу промокшего насквозь пальто.

– Я ни чего не вижу, не знаю куда идти, – повторил Отченашенко.

– Да вот же, рядом, гостиница. Дурдынин и подвез Вас к гостинице. Он заходил, дедушке наказывал принять.

А что не видите, так это пройдет. Мы тоже когда-то слепком бродили, а потом – прошло. Это, это ади…ада…пация…

Она взяла его за руку и повела. Тепло ладони ободрило Никодима Филипповича, Они и прошли-то не больше двадцати шагов, и Отченашенко увидел освещенный подъезд здания, а за стеклянными дверями, залитый светом вестибюль гостиницы.

Глава третья. Добрейший Семен Игнатьевич

Когда Никодим Филиппович вошел в здание, девочка вырвала свою ладонь из его руки, и побежала к стойке, с криком:

– Дедушка, дедушка, я привела его! Я привела, а он сидит и ревет, как маленький.

Это дяденька Дурдынин подшутил, я знаю, я знаю!

Из-за стойки вышел пожилой мужчина в зеленом, с галунами мундире и направился к Никодиму Филипповичу.

– Рад, рад! А мы с внучкой смотрим, чегой-то человек на дороге в лужу сел, а этот куролес Дурдынин по газам и ходу, ну думаю, снова чой-то учудил. Нынче-то мода такая пошла, подшучивать называется.

Подшутят другой раз так, что человек остается, в чем мать родила. Да Вы проходите, проходите… Э, да Вы все мокры. Ну, ни чего, это мы мигом! – И рявкнул так, что Никодим Филиппович вздрогнул:

– Клашка-а!

Откуда-то появилась женщина лет сорока, одетая в коричневое платье с белым фартуком и в кружевном чепчике.

– Клашка! – Продолжал громыхать дед, – белье по второму разряду, костюм и в тринадцатый номер, да ванну, ванну нагрей!

Затем, обращаясь к Отченашенко, сказал:

– Вишь моду завели, после того, как «трещина» в горе приключилось, всех гостей по разрядам принимают.

Вас, вот, велено принять по второму.

Отченашенко плохо соображал и еще хуже понимал, о чем говорит этот дед, он наслаждался светом и теплом.

– Если Вы позволите, то я бы хотел получить документы, – Сказал дед извинительным тоном и пояснил:

– Нужно карту гостя заполнить.

Отченашенко машинально протянул ему паспорт.