Проклятая повесть

Стихов там не было и в помине, но было много восторженных слов в адрес власти и восхищения красотами города с бессмертными находками рифм типа: «о-кей» – «налей», и «культуру» он смело рифмовал с «физкультурой», чем глубоко затрагивал эстетические чувства нового главы города.

Поскольку редактор определил «моей вотчиной» как раз культуру, то я не мог не встретиться с Зинаидой Яковлевной. Простота, с какой она отреагировала на мое замечание, что такие издания не делают чести культуре города, была потрясающая:

– Вот такая я, дура! Мне его жалко стало.

То есть надо полагать, что ей жалко стало графомана Шахрахудинова. Она смотрела на меня зеленовато-голубыми, слегка косящими глазами и так мило улыбалась, что я расхохотался.

Перед другим должностным лицом такого ранга это было бы невозможно, но во взгляде и улыбке Зинаиды Яковлевны явственно виделся тот, я бы сказал, застарелый, заматерелый флирт одинокой женщины, вынужденной в жизни полагаться только на саму себя.

Флирт ненамеренный и безобидный, особенно по отношению ко мне, но все же флирт.

В нашем городе только женщины что-либо смыслят в культуре! Может быть, потому, что культура у нас понимается в прикладном смысле, как-то: уметь накрыть на стол, спеть, сыграть и сплясать для увеселения души, произнести здравицу в честь какого-нибудь юбилея… И тут как нельзя кстати приходят ко двору таланты, какими обладала Огаркова и такие «поэты», как Шахрахудинов.

Так что поплелся я в высокий кабинет Зинаиды Яковлевны по воле редактора, верно поняв его слова, чтобы «не умничал».

В фойе администрации мне встретился тележурналист, Плоткин, только что покинувший кабинет Огарковой.

Знакомы мы были с ним давно, но дружбы особой не завели, и потому наш разговор помимо «привет» и «здравствуй» содержал только краткий обмен информацией.

– У неё кто есть? – спросил я Плоткина.

– Экстрасенс какой-то, – буркнул тот с явным раздражением.

– Прямо уж какой-то? – я знал что Плоткин на местном телевидении ведет программу «За гранью возможного», и потому такой ответ меня не устроил.

– На твоих передачах только черта и не было, да и то, как посмотреть, – упрекнул я его.

Плоткина передернуло, словно я не слово сказал, а пропустил через него ток от магнето. Реакция его очень меня позабавила.