Проклятая повесть

Я уже тогда понимал, что есть «узлы событий» и нужно было научиться чувствовать, когда происходит просто событие тебя не касающееся, а когда завязывается тот самый узел. Очень скоро я понял, что завязывается он не без моих усилий!

Я тяну свой конец, и чувствую сопротивление другого конца. Так получается «узел». Если нет этого сопротивления, то и узел не вяжется, то есть прошло событие явно для меня не предназначенное, хотя и с моим участием.

Это подзатянувшееся вступление я прерву и перейду к фактам.

2

Итак: на дворе стоял март 1997 года. Помнится, это задание редактор дал на бегу и потому не расслышал моего саркастического вопроса:

– Михаил Валерьевич, так о чем писать? О состоянии культуры или о состоянии учреждений культуры?

– Не умничай!

И он скрылся в своем просторном теплом кабинете, а мне пришлось выходить на промозглый, зябкий мартовский ветерок и добираться до главного святилища культуры, что от века располагался в кабинете заведующей отделом той же самой культуры.

Культурой, как известно, у нас «заведуют», как молочной фермой или загсом. Заведовать культурой нетрудно, потому что круг заведующего – культурные люди, а культурные люди ничего бескультурного не сделают. Они, даже в том случае, если их мучают, стараются плакать культурно, то есть так, чтобы этого никто не видел, чтобы другим не причинять боль видом своего страдания.

Особенностью наших мест, нашего шахтерского городка было то, что с каждым приходом нового главы города обитатели главного храма культуры менялись.

Так что культура перманентно испытывала кадровые потрясения, но одно оставалось неизменным – всемерное и посильное воспевание достоинств персон власти и славословие их подвига на культурной и производственной стезе.

Все они искренне уверены, что приносят себя в жертву общественным интересам. Но вот что любопытно, вот что всегда меня мучило и вызывало жуткие подозрения в их искренности, так это то, что люди власти и особенно нашей, местечковой не имеют склонности принести в жертву свой пост.

А ведь это была бы, воистину самая величественная жертва – собственно оторвать своё седалище от занимаемого кресла и прекратить жертвовать собой ради народа.

Если говорить о преемственности власти, то, к слову сказать, один из бывших глав города пробивается тем, что работает мойщиком машин у одного частника, и никого такое положение дел не волнует.