Узник Гримуара

Казалось, что мои силы возросли многократно или старым веревкам хватило попадания одной пули, но путы порвались. Во рту ощущались сгустки крови. Рукой я на автомате сорвал кляп. Все кружилось, думать становилось тяжелее, в теле поселилась странная легкость. Краем глаза я увидел спустившихся Гадзи, Весельчака и Лысого. Они замерли в ступоре. Не растерялся только Лысый. Он видимо и стрелял, затвор в крайнем положении. Я даже не заметил, как тот спустил весь магазин.

Камень, к которому я был прикован, уже весь в крови.

– Ты!.. Кх… – из горла вырвался кашель вперемешку с кровью. Я схватил руку сектанта и начал направлять ему в грудь. Через силу я проталкивал слова через свой рот. Каждое слово превращалось в громкое рычание:

– Пойдешь… Передо… мной!.. К этому!.. Гре-кха-кха.. Туда, куда ты меня отправил… тварь! – кинжал вошел куда-то в середину груди. И я повел его вниз, благо он был острым, даже слишком острым, что прорезал прямо до пупка несмотря на одежду.

Сектант от боли или страха разжал руку и выпустил кинжал, пытаясь оттолкнуть меня. Хотя его кишки уже были видны в разрезе. Где-то за ним слышался топот моих пацанов. А я уже я схватил кинжал снова, он пытался выпасть из слабеющей, покрытой кровью руки, выскользнуть, но я не позволил. И вонзил кинжал в подбородок, задев и горло. Далее следует выстрел. Один, второй, третий. Тело оккультиста содрогалось, голова, нанизанная на кинжал, дергалась.

Стоило отпустить кинжал и оккультист стал оседать. Я ухмыльнулся и тихо пробормотал, смотря в его затухающие глаза.

– Ну что, приятно подыхать?! – посмотрев на расплывающиеся фигурки братанов, которые были уже рядом и пытались меня тормошить.

Я тяжело сплюнул тягучую слюну с кровавым сгустком и через боль, набрав воздуха, чтобы закончить, продолжил:

– Братаны, увидимся… Хе-хе-кхе-кхе-кхе… – кровавый кашель так и вырывался наружу.

Глава 3

***

Слова застряли в горле, кривая улыбка так и осталась на лице того, кого звали Альфой. Когда земные силы не смогли поддерживать жизнь этого тела и глаза человека остекленели, он упал на пол, и окровавленная забытая всеми книга зашелестела страницами.