Девочка-уникум

Хотя в отличие от настоящего Фантомаса, который, как известно, был лысым, у Серафима Фёдоровича росли густые волосы, только совсем седые. Скорее всего, сходство было в голосах – ровных, бесцветных и монотонных, как у современных роботов с искусственной речью.

Особенностью характера Серафима Фёдоровича было то, что он любил подковырнуть над нерадивыми учениками. Например, лодыря Пельменя он иначе как Митрофанушкой не называл, а в особо торжественных случаях величал даже – господин Митрофанушкин.

Поэтому Пельмень не стал дожидаться, пока Фантомас раскроет классный журнал, а заблаговременно спрятался за широкую спину школьного спортсмена Макса и зажмурил глаза, видимо, рассчитывая на то, что от этого он будет ещё незаметнее.

Серафим Фёдорович, посмотрев поверх очков на затаившихся учеников, не поленился приподняться и заглянуть за спину Макса. Увидев сползшего под парту Пельменя, у которого только голова находилась на виду, да и та была плотно прижата щекой к поверхности парты, он печально покачал головой и опять уселся на своё место.

Остальные ученики, давясь смехом, изо всех сил крепились, чтобы не расхохотаться вслух и тем самым не накликать на себя беды в виде вызова к доске.

– Сегодня что-то я не вижу господина Митрофанушкина на уроке, – заговорил Фантомас своим знаменитым замогильным голосом. – Видно, не посчитал сей господин осчастливить нас своим присутствием. Нехорошо получается, право дело нехорошо… Придётся вызывать родителей в школу…

– Почему это я отсутствую? – выдал себя Пельмень.

Фантомас вскинул брови:

– Слона-то я и не заметил. Видно, старенький становлюсь, – посетовал он. – Пора на пенсию.

Пельмень сел ровно и даже аккуратно сложил перед собой руки, будто примерный ученик.

Но Фантомас уже успел оседлать своего любимого конька и продолжил:

– Ты нам хочешь что-то рассказать? Ну-ну, смелее… Мы все внимание…

Пельмень с неохотой кособоко поднялся и, наморщив лицо, как можно жалобнее, заныл:

– Напрасно вы, Серафим Фёдорович, думаете, что я хочу что-то сказать… Совсем я не хочу ничего сказать… И даже… и никогда не хотел…

Фантомас развёл руками:

– Какие мы оказывается щепетильные.

– Чего это я щепетильный, – обиделся Пельмень. – Совсем я не щепетильный. Просто нам с вами… не о чем разговаривать… У нас, Серафим Фёдорович, разные интересы…

– Скажите, пожалуйста, – умилился Фантомас.