Козерог и Шурочка

– Я так не считаю, – поспешил заверить, чтобы не расстроить её ещё больше: должно же и у вдовы быть что-то хорошее в жизни. – Вы выглядите потрясающе.

Она улыбнулась и благодарно положила свою прохладную ладошку на мою руку. Затем мечтательно прикрыла глаза и стала делиться со мной приятными воспоминаниями из далёкой юности, когда была счастлива со своим мужем – лётчиком.

– Мы часто с ним отдыхали в Крыму. Чёрное море, белые чайки! А какие там кипарисы, какой там воздух! И, помню, у него была шляпа, похожая на вашу, Мик.

Вот почему я не могла пройти мимо, чтобы с вами не заговорить. Вы напомнили мне про мою беспечную молодость. – Она растроганно вынула из бокового отделения сумочки разноцветный надушенный платок и промокнула повлажневшие глаза. Убрав скомканный платок на место, женщина цепко ухватилась костлявыми пальцами за моё предплечье. – Мик, помогите мне подняться.

Мы спустились к реке. На горячем песке места были заняты, мы со старушкой расположились на траве. Она вынула из сумки покрывало, деловито расстелила и, поправив пышные воланы юбки, аккуратно села, поджав под себя ноги в красных босоножках.

– Мик, я буду охранять вашу одежду от посягательства хулиганов, – сказала Роза. – За её сохранность можете не переживать.

С разбега бухнувшись в живительную прохладу, я поплыл к понтонному мосту, с перил которого, как с трамплина прыгали в воду отчаянные мальчишки.

Там я встретил своего старого знакомого, толстого Валерона. Он сидел на нагретых досках и, вместо того, чтобы присматривать за барахтавшимся в воде малолетним сыном, хитро прищурившись, ждал, когда я подплыву.

– Гляжу, ты себе подружку подцепил? – спросил он, ухмыляясь во всё своё лоснившееся от жира лицо. – Смотри, как бы тебя за неё к ответу не привлекли.

– В смысле? – не понял я, присаживаясь рядом.

– Она же сумасшедшая! – огорошил он. – Ты разве не знал?

– Да я её впервые вижу, – удивился я.

– Ну, ты, паря, даёшь, – изумился Валерон, вытаращив на меня свои глаза, будто два варёных яйца.

 – Об этом весь город знает, кроме тебя. Она здесь постоянно ошивается, встретит какого-нибудь мужика в шляпе, привяжется к нему и не отходит, пока он с пляжа не уйдёт.

– Гонишь? – не поверил я.

– Чего гонишь?! – взвился Валерон. – Да любого спроси, он тебе скажет! Её все здесь называют «женщина-маячок». Ну, ты понял, почему? Её в молодости муж бросил, он начальником отдела технического контроля у нас на механическом заводе трудился.