Козерог и Шурочка

Из машины неуклюже выбрались двое рослых полицейских с автоматами и, не обращая внимания на перепуганного кота, скрылись в доме. Ворчун сразу успокоился: улёгся на толстый сук и принялся с любопытством поглядывать вниз.

С не меньшей заинтересованностью наблюдал за происходящим и Станислав Игоревич. Он даже присвистнул от изумления, когда полицейские вывели в наручниках задержанного ими мужчину. Это был Надир, гастарбайтер из ближнего зарубежья, уже более года сожительствующий с его соседкой одинокой и бездетной Евгенией.

Евгения постояла ещё немного, провожая глазами машину, затем позвала кота и в его сопровождении направилась домой. Но на полпути она почему-то передумала идти к себе и завернула к калитке соседа.

Станислав Игоревич испуганно отпрянул от окна, чтобы Евгения не подумала, что он злорадствует. Схватив на ходу гитару, он едва успел плюхнуться на диван, как в дверях появилась её крепкая фигура, вызывающе обтянутая тесным халатом.

– Всё поёшь? – усмешливо спросила Евгения, с интересом огляделась и аккуратно присела на краешек стула, выставив напоказ округлые колени.

– А чего мне холостому и неженатому ещё делать?! – хохотнул ей в тон Станислав Игоревич, вобрав одним взглядом и полные колени, и обширные груди и фингал под глазом.

– А чего не спрашиваешь, кто меня так уделал? – спросила она кокетливо, ведя свою игру.

– Знамо кто, – не смог сдержать торжествующей улыбки Станислав Игоревич.

– Уж так почувствовал, что не запряг, а уже оседлал, – ответила дерзкая на язык Евгения, сверкнув на него шальными глазами. – Только он чуток ошибся. Это у них бабы в подчинении находятся, а у нас такое не прокатит. Ревновал меня страсть. Терпела только из-за того, что при нём с деньгами повольнее стало. А вчера совсем с катушек слетел, вздумал руку на меня поднять.

Она поелозила пышным задом на стуле. Уголки халата съехали вниз, обнажив её бледные бёдра намного выше колен.

– Игоревич, – с напором сказала Евгения, и маняще поиграла бровями, – может, это… старое вспомним? Мы же с тобой всё-таки не чужие. Или осерчал?

Станислав Игоревич мягко улыбнулся, снял очки и принялся не спеша вытирать линзы рубахой.