Козерог и Шурочка

– Не мудри, – сурово осадил отец, когда Пашка заикнулся, было о свадьбе на Зайне. – Она тебе не ровня, у русских и татар разные менталитеты, а главное разные религии. Поэтому дурь свою из головы выбрось раз и навсегда, и чтобы я об этом больше никогда не слышал. А чтобы впредь всякая блажь в твою непутёвую башку не лезла, в сентябре сыграем свадьбу с Наташкой. Родители её люди на селе уважаемые, хоть сама она и неказиста. Зато будет верной женой. – Отец резко рубанул ребром ладони сверху вниз, словно отсёк голову невидимому противнику.

Отец у Пашки прошёл чеченскую кампанию, служил в ОМОНе и слыл человеком с довольно жёстким характером, перечить себе никому не позволял. Был случай, когда даже вызвал на дуэль своего непосредственного начальника из районного отдела. Тогда правда инцидент с большим трудом удалось замять, но с тех пор за отцом укрепилась дурная слава человека «безбашенного». Всё это Пашка знал, знал и о том, что любое сопротивление с его стороны будет отцом подавлено без всякого сожаления: если уж отец что задумал, хоть ты расшибись, будет так, как он сказал.

По улице с гиканьем пронеслись четыре всадника. Неожиданно один из них отделился, и белый конь птицей перелетел через ограду. Не сводя глаз с приближающего намётом коня, Пашка поднялся из-за стола. Дальше всё происходящее он видел, будто в замедленной съёмке: Зайна приподнялась на стременах и с силой обрушила плётку на Пашкину голову.

– Мой подарок на свадьбу, – крикнула она, глотая слёзы от обиды, – милый!

Бледный Пашка как стоял, так и продолжал стоять, даже не подумав увернуться.

– Посажу, суку! – заорал отец, бешено вращая белками глаз, вскочил, опрокинув стул. – Нары ей будут хатой на ближайшие десять лет!

Мрачно глядя в разъярённое лицо, Пашка впервые в жизни пошёл против воли отца, неожиданно проявив характер.

– Если узнаю, что ты шьёшь ей уголовное дело, разведусь, – хриплым голосом пообещал Пашка, раздувая ноздри. – Клянусь здоровьем будущего ребёнка!

Уставившись ледяным немигающим взглядом в единственный глаз сына, который ещё не успел напитаться кровью, отец по всему видно что-то разглядел в его глубине, потому что в сердцах сказал:

– Ну и чёрт с тобой! Тебе всю жизнь носить тавро! Как знаешь!

Отца с матерью давно уж нет, а шрам остался.