Фиалка

Оно повисло над левым ухом Разедри, сняло туфли и поставило их рядом в воздухе. А само сложило по-турецки ноги и замерло в ожидании.

Клод, сопя себе под нос, приступил к трапезе. Госпожа Фландрю, проявив любопытство, спросила:

– А чем вы занимаетесь, господин Фиалка? Какая у вас профессия?

Нэль давно ждал этого вопроса и успел подготовиться к нему.

– Я фиксирую время! – сказал он многозначительно.

– О, вы – часовщик! – обрадовалась госпожа Фландрю, но под строгим взглядом Этьена её неожиданная радость увяла.

– Нет, такой человек не может быть часовщиком, – сказал Жиньёль. – Он судья, принимающий финиш у олимпийских чемпионов.

Этьен посмотрел и на него.

– Я имею в виду, очень богатый и знаменитый судья, – оправдался Жиньёль. – И сами раздаёте автографы олимпийским чемпионам.

– Вполне возможно, – покивал Доминик. – Если бы не ваша фраза об академии Жюлиана, Этьен, я подумал бы, что вы астроном. Ведь астрономы видят время, которое было тысячи лет назад, наблюдают космос, истинного хранителя времени, и всякую такую ерунду.

– А вы как думаете, господин Разедри? – перебила его Мари-Мадлен.

– Какой-нибудь богатенький шарлатан, олимпийский чемпион по количеству женских юбок в полусреднем весе…

«Дурень ты, – сказал призрак. – Ещё одну тарелку захотел?»

– Не удивлюсь, если у него вообще нет профессии, – изрёк Клод. – В академии Жюлиана всегда полно разного сброда.

– А вы зря так. – Этьен сощурился, словно рассчитывая траекторию полёта большого кофейника.

– Вы – художник! – живо сказала Мари, – И перестаньте ломать комедию.

«Она не обделена эмоциями», – заметил про себя Нэль.

– Да, я художник, – согласился Фиалка. – Рисую немного и на заказ. Сейчас друг готовит в Париже мою выставку. Небольшую, десятка полтора картин. Скандала они, конечно, не сделают, но успех иметь будут. И тогда, на волне признания, посыплются заказы и придётся забыть о всяком творчестве…

– Художник? – Клод брезгливо поморщился.

Призрак за его спиной собрал обувь и переселился за правое плечо Этьена. «Тут спокойнее», – решил он. Этьен почувствовал спиной холодок, но отнес его на счет возбуждения от беседы.

– А вы, милейший, кто по роду занятий? – Нэль, конечно, знал об этом, но Этьен имел право поинтересоваться.