Таймер

Таймер

Михаил Александрович Михайлов

Ты просыпаешься в тюремной камере. Ничего удивительного, ведь тебя осудили. Но почему охранник не разносит еду? Почему не слышно вообще никаких звуков? Ты напуган и еще не подозреваешь, что вокруг тебя совсем не тюрьма…

Где-то с упрямым постоянством капала вода. Этот звук пробивался сквозь кожу, пронизывая насквозь. Уже начинало казаться, что капли падают в каждой отдельной клетке тела.

Водопад… водопад из боли и отчаяния. Он провел рукой по каменному полу камеры, шероховатость и холод немного вернули его к действительности.

– Эй, ты в порядке?

Джеймс вздрогнул и поднял голову: у решетки стоял охранник.

– Да, да, все нормально.

Охранник хмыкнул и ушел. Он не хуже узника знал, что точно не все в порядке.

Поднявшись с пола, заключенный A375 ощутил сильную, пронзающую боль во всех суставах. Почему-то вспомнился Барри, соседский мальчик из его детства. Он как-то исподтишка ткнул Джеймса иголкой в руку за то, что он не захотел поделиться с ним машинкой.

Теперь ему казалось, что он весь облеплен такими вот Барри, уменьшенными в сотню раз. Казалось, они ползали по всему его телу. У каждого была только одна задача: пронзить его, доставить нестерпимую боль, а потом отвести руку назад и повторить процесс снова, желательно ещё сильнее и глубже вонзая иглу. Он сделал усилие и встал.

Прошло уже 2 года с тех пор, как он попал сюда, однако так и не смог привыкнуть к здешней обстановке и ужасной койке. Но имел ли он право жаловаться? Мог ли он жалеть себя, когда там остался его сын…, остался совершенно один.

Ноги подкосились, и он опять осел на равнодушный пол, как мешок трухи. В соседней камере послышались шаги.

– Ты там живой?

Голос принадлежал португальцу, с которым они успели подружиться насколько это возможно, почти не видя друг друга и находясь в тюрьме.

– Просто голова закружилась, – прошептал Джеймс. Слова получились глухими и не внятными… Если бы не португалец, он точно сошел бы с ума.

– Не беспокойся обо мне, тебя завтра выпускают, тебе лучше никогда не вспоминать, что ты здесь видел… И меня.

 – Сказал Джеймс

– Да брось, я уверен, ты вернешься к своему парнишке, он ждет тебя.

Ждет? А ждет ли? Джеймс всегда пытался отталкивать такие вопросы, но с каждым днем это удавалось все сложнее и сложнее. Ему даже не дали попрощаться с сыном, сказали, что Джеймс опасен. Опасен? Но не для моего же сына! Он самое дорогое, что есть у меня… все, что есть.