Медовый месяц Александры Ивановны

Вы прекрасны, Александра Ивановна.

– А ты, Юрий, видать не зря носишь фамилию Орлов, – с усмешкой высказала Чернова. – Настоящий орёл!

– А если конкретнее?

– У меня глаз намётан на мужиков. Ты мастак по развешиванию лапши на женские уши, – услышал я в ответ. – Навострился исполнять соловьиные трели и вгонять женщин в краску с первых слов.

– Ты мне не веришь? – я посчитал для себя возможным перейти на «ты» – Александра Ивановна показалась мне почти ровесницей.

– Неужели я тебе и в самом деле понравилась? Врёшь, поди?

– Мамой клянусь, что слова мои истинны! – ответил я, дурачась.

– Не переживай, Юрий Орлов, и приходи, не страшась. Никто в моём дворе на тебя вилы не наставит – некому. Муж мой в длительной командировке и ближайшее время не объявится.

– Ну, тогда по рукам? – спросил я. – Завтрак в половине седьмого, ужин по согласованию?

– По рукам, – улыбнулась женщина, осчастливив меня очаровательной ямкой на правой щеке. – Только не называй меня больше Александрой Ивановной, когда мы вдвоём.

– А как? – удивился я.

– Зови просто Сашей.

– Замётано, – весело отозвался я. – Тогда завтра я веду своих мужиков к половине седьмого?

– Веди, накормлю вовремя.

Я отправился в бригаду, Саша осталась сидеть за столом и смотрела мне вслед. Я спинным мозгом чувствовал её пронзительный взгляд.

Мне было двадцать четыре года, Саше тридцать семь. Но я пока не знал её истинного возраста. Эта величавая женщина выглядела гораздо моложе своих лет.

***

Чернова сдержала обещание. В половине седьмого утра двери котлопункта были уже открыты, а на сдвинутых вместе трёх столиках бригаду ждал завтрак: гречневая каша с тушёнкой, порезанное на кубики сливочное масло, свежеиспечённый хлеб, печенье и два армейских чайника с ароматным чаем.

Честно признаться, я не сразу узнал хозяйку кухни. Она была одета в поварскую одежду и стояла ко мне вполоборота. И лишь когда женщина повернулась к столу лицом, я засвидетельствовал в ней вчерашнюю знакомую.

Александра преобразилась до неузнаваемости. Пышная коса, которой я любовался накануне, была уложена на затылке и спрятана под высоким поварским колпаком. Веки и ресницы, с нанесённой на них чёрной тушью, сделали глаза более выразительными и завораживающими, а ярко-красная помада на губах подчёркивала загадочность. Большие карие глаза женщины игриво вспыхивали, когда она останавливала свой взгляд на мне.