Когда говорит кровь

Жопой шевели!

– Мужики, ну что он придрался то ко мне! Лиаф, ну хоть ты ему скажи!

– Э не, брат, меня не втягивай. Я спорить с командиром не стану, особенно если он прав. Пить пиво и есть жареное сало? Убар, серьезно, ты вулгр что ли?

– Да пошли вы! – Здоровяк обиженно стукнул кулаками по столу, отчего деревянная плошка и кувшин из которого он пил подпрыгнули.

– Иди лучше ты. И прихвати с собой свою дикарскую херотень.– Лифут прошел внутрь комнаты и сел за стол, а потом демонстративно поморщил нос и принюхался.

– Я все ещё чую сало.

– Это же мой дом, Лифут!

– А я его у тебя и не забираю. Просто говорю, чтобы ты свалил отсюда и погулял пока мы тут разговариваем, раз как цивилизованный человек есть не научился. Или хочешь на ножечках поспорить?

Лифут Бакатария со зловещей улыбкой коснулся рукоятки одного из своих ножей. Убар вскочил из-за стола. Ноздри его раздувались, глаза налились кровью как у быка, а кулаки сжались так, что костяшки побелели. На мгновение Мицану показалось, что сейчас он броситься на Бакатарию, но вместо этого только схватил свою плошку и выбежал из комнаты.

– А пиво все-таки оставил – брезгливо проговорил Лифут.– Так, запомните все: если кто-то ещё здесь хочет жрать жареное сало, носить шкуры или сношать свиней – то на хер следом за Убаром. Желающих есть? Нет? Вот и славно. Пацан, будь любезен вылей ка это пойло подальше на улице, а когда вернешься – открой окна настежь.

Эти слова Бакатарии относились уже к Мицану. Неожиданно он понял, что если сейчас ничего не сделает, то скоро станет таким же жалким убожеством как этот здоровяк.

Он взял пиво, дошел до ближайшего окна и выплеснул его, после чего показал неприличный жест рукой. Лифут ухмыльнулся, одобрительно покивав головой.

– Поаккуратнее с жестами, пацан. Руки ломаются легко, а отрубаются ещё проще. А остальные окошки все же открой. А то воняет тут как в избе у варвара.

На этот раз Мицан сделал так, как его просили без всяких выходок. Характер он показал, а артачиться дальше было не только глупо, но и просто небезопасно.

Чутье подсказывало, что слова про руки были не совсем шуткой. Когда он вернулся к столу, Бакатария уже положил перед собой мешочек с финиками и складывал косточки шалашиком. Мицан подумал немного и сел напротив. Лифут поднял на него глаза:

– Тебе разве кто-то разрешал садиться?

– Ты и разрешил.

– Я? – в его голосе прозвучало искреннее удивление.

– Сам же сказал – пойдем в дом, посидим, поговорим.