Пройти – но вернуться

– Ой, как красиво! – забыв свои прежние страхи, Лариса первая выбежала наружу, потому что не было ничего пугающего в этом солнечном дне, траве, привычных деревьях, разве что вот цветы… – Где это мы? – удивилась она. – Куда мы вышли? Мы прошли-то всего метров двадцать. А где дачи?

Она и вышедшие вслед за ней ребята оглянулись назад: и точно, всё те же двадцать метров коридора, а за ними виталькин сарай, через раскрытую дверь которого проглядывает виталькин же огород.

– Странно, – задумчиво проговорила девушка.

Она замолчала.

– А давайте, я вернусь туда, обогну сарай и попробую выйти к вам? – предложил Саша, быстро смекнувший, что таким образом он очень непринуждённо может оставить сумку в сарае.

– Подожди, мы сейчас немного посмотрим и все пойдём, – не поддержал друга Виталий, явно не догадываясь о его проблемах, и тот, вздохнув, поставил, наконец, сумку на землю, привалив к своей ноге.

– Нет, смотрите, – продолжала размышлять Лариса, – в этой стороне должен быть город, до него от дач всего километра три. А тут – никаких следов. А сколько до горизонта? Двадцать километров? Сорок? И нигде его не видно, ни в одной стороне. И это сделал ваш прибор?

– А что по этому поводу говорит твоя физика? – не удержался от подначки Сашка.

Избавившись от необходимости таскать сумку, он снова обрёл способность говорить.

Но Лариса не приняла шутливого тона.

– Физика, мальчишки, поднимает кверху руки, – серьёзно сказала она. – Кое-что подсказывает литература, в частности, фантастическая, но это настолько невероятно, что я и подумать-то о таком боюсь. Так что лучше пока помолчу… Ой, а что это за цветы? – удивилась она. – Я таких никогда не видела!

В то же мгновение Виталий и Саша бросились вперёд и стали рвать цветы, стремясь опередить друг друга. Саша проклинал проклятую сумку: пока он бережно её пристраивал – сумка-то ларискина! – он упустил время, и виталькин букет получался явно пышнее и красивее.

Лариса тем временем присела на корточки, понюхала один цветок, и на её лице появилась гримаса отвращения; впрочем, довольно милая.

– Фу, какая гадость! – сказала она, отвернувшись в сторону.

Растерявшиеся ребята так и застыли с букетами в руках, потом тоже понюхали, сморщились и, как по команде, швырнули их в сторону.