Розовый обруч

Последние два поколения эно, видя определенные послабления, привыкли к ним и уже не готовы были мириться с ограничениями, которые пытались вернуть консервативно настроенные ЗСЦ. На это жаловался и мой бывший коллега Дейл, работавший непосредственно в воспитательном центре, и верхушка ЗСЦ, о чем регулярно говорилось в новостях.

– Хорошо, – наконец заметил я, прокрутив все вышесказанное в уме, – приходите всей семьей. Попробую разобраться в вашей ситуации. Эрик поблагодарил меня и покинул кабинет, не проронив больше ни слова.

После его визита я невольно вспомнил о том, от чего пытался убежать уже тридцать лет. Увы, но я знал не понаслышке, что такое «розовая» семья.

* * *

На следующий день Коулманам прийти не удалось. Позвонил Эрик и сухо предупредил меня, что по причине занятости встречу придется перенести. Я согласился. По манере речи было похоже, что в первый раз мне звонил муж Эрика. Понимая, что Коулманы не уверены, можно ли мне доверять (ведь я работал на ЗСЦ), я очень боялся встречи с членами этой семьи.

Во время недельного перерыва я долго думал брать или нет новую семью. «Розовые» семьи имели свою специфику, из-за которой работать с ними было крайне затратно по ресурсам. Я не был уверен, что моих резервов в этом случае может хватить. Невротизация в таких парах всегда превышала средние показатели, и снизить её просто-напросто не всегда удавалось. А без этого весь рабочий процесс превращался в ад. Кроме того, я сам когда-то имел «розовую» пару, из-за чего мог, так или иначе, проецировать свои переживания на посторонних людей, что также могло отразиться на моей работе.

И самое плохое было в том, что, если бы я взялся за этот случай, мне пришлось бы врать Защите семейных ценностей. Это сказалось бы и на мне самом. Как-никак я работал на эту организацию.

Меня уговорила взяться за это Юнис, вечно влезавшая куда не нужно и любящая вставлять свои два цента в любое мое дело. Правда, именно она сказала, что только я могу понять такую семью и помочь, имея за плечами определенный опыт.

– Ты ведь понимаешь, что кто-то другой спокойно про них сообщит в ЗСЦ? Или ещё куда-нибудь! Представляешь, каково им! Ты же не забыл про свое обещание? – последний аргумент сестры был выстрелом в яблочко.

Она знала, что я мог не говорить о чем-то, если меня прямо не спрашивали, даже несмотря на то, что сам работал на Защиту семейных ценностей. Поэтому ко мне и обращались «розовые» семьи в надежде, что я не скажу лишнего. По крайней мере, так было раньше.