Розовый обруч

В памяти всплыл случай: мальчик наносил раны достаточно долго, чтобы подготовиться к боли. Но, не пообщавшись с самим ребенком, я не мог сделать никаких выводов. Может, мужчина и в самом деле прав и раны всего лишь самоповреждения, не говорящие о желании умереть? Правда, последнюю версию нельзя окончательно сбрасывать со счетов. Статистика неумолимо говорила мне, что даже обычные самоповреждения могут приводить в конечном итоге к попыткам суицида.

– Вы сказали, что являетесь «розовой» семьей? – вспомнил я деталь вчерашнего диалога.

Я прекрасно знал, что «розовыми» семьями называются семьи, где один из супругов относился к эно.

Официально эно относили к интерсексам или гермафродитам, которые рождались и до войны. Я видел старые данные по этой теме: что-то около 2 % детей от всех новорожденных. Любому сотруднику Защиты семейных ценностей было очевидно, почему официально использовали эту информацию: тут и историческая подоплёка, и биологическая, и даже возможность связать увеличение популяции эно с последствиями войны.

Вот только эти сведения нельзя было назвать правдивыми: на самом деле эно, с точки зрения, биологии являлись обычными мужчинами. И эту правду знал каждый сотрудник ЗСЦ…

Я понимал, почему эту правду не хотели афишировать: если она станет достоянием общественности, люди начнут задавать слишком много вопросов.

Эта правда осела никому не нужными данными в архиве семьи Грас и высших эшелонов ЗСЦ. И я как сотрудник этой организации на свое несчастье знал ее как ни кто другой.

Все началось сразу после первой вспышки вируса Мехони, в 2034 году. Буквально за четыре года мир потерял треть женского населения.

В попытках остановить демографическую и экономико-социальную катастрофу в 2038 году создали препарат «Энкантант». Провели спешные тесты на культурах клеток и внедрили на рынок. Как лекарство «Энкантант» оказался неэффективен, и его пришлось отозвать через полгода после внедрения. Увы, у препарата оказалась практически нулевая эффективность.