«Некрономикон» и гипноз Хранителя

Какое ты, вообще, имел право брать чужие вещи из чужого дома? Это банальное воровство.

Дима растерялся. Он не знал, что его бывший одноклассник так разнервничается из-за какой-то копеечной брошки.

– Ладно, не кипишуй. Я же не знал, что это память о твоей маме, – вульгарный Бушуев походил в эти минуты на провинившегося школьника. – Извини и положи её на место.

Но раздосадованный Толя не унимался:

– Я тебя пустил в дом, как порядочного человека, а ты хотел украсть у меня самое ценное, что есть – память о моих родителях.

Дима молча выслушивал недовольную речь бывшего одноклассника. Он никак не мог понять, почему Усов стал таким взведённым и агрессивным. Неужели только из-за какой-то несчастной броши.

– Я не хочу тебя больше видеть в моём доме, – кричал Толя, размахивая руками. – Уходи прочь и забудь дорогу сюда.

По всей видимости, с Бушуевым ещё никто не разговаривал в таком тоне и он тоже вспылил:

– Подумаешь, ты ради какой-то никому не нужной вещи готов продать нашу дружбу.

Напоминание о девушках ещё больше взбесило Усова, но он, немного погасив вулкан, пылавший у него в груди процедил сквозь зубы:

– А мне этого ничего не надо. Я обойдусь без твоего сутенёрства.

– Гад же ты, – недовольно буркнул Дима. – Я тут ни при чем. Это всё Валя. Увидела эту брошку и давай меня раскручивать. Какая она симпатичная. Как бы она хотела иметь такую брошь.

– Только не надо мне компостировать мозги, – не унимался Толя. – Брошь была в тумбочке. Вы лазили в чужих вещах.

– Это всё Валя. Эта сучка залезла в тумбочку. Она думала, что там есть что-то ценное, – оправдывался Дима, сваливая всю вину на недавнюю подругу, с которой ему было так хорошо. – Даю зуб на отсечение: я хотел её остановить.

Дима скептически посмотрел на приятеля. При других обстоятельствах Бушуев вёл бы себя по-другому, он нагрубил бы ему, а то и, возможно, заехал по морде.

– Больше ничего такого не произойдёт, – продолжал далее Дима. – Я обещаю тебе.

Толик понимал, что Бушуев так просто не отвяжется и идти на открытую конфронтацию с ним очень опасно, но он уже ничего не хотел иметь с ним. Никаких тёлок в его доме не должно быть.