Подножка

2013, которое я не посылал и которое передано для обслуживания.

Это не первое не дошло до меня письмо полиции. Беззаконие.

Это не первые их ошибки. Беззаконие.

Их путаница – это система. Беззаконие.

А госконтролёр уже нашёл нужный пунктик в его полномочиях: «Если ответ полиции не удовлетворит вас и вы подробно изложите нам аргументы в этом, или не получите ответ полиции в течение приемлемого отрезка времени, вы можете обратиться к нам и мы взвесим, есть ли место для разбирательства».

Где письмо полиции мне от 26.

Госконтролёр – крыша беззакония полиции. Беззаконие.

А что такое «в течение приемлемого отрезка времени» – неделя? две недели? месяц? полугодие? Беззаконие.

А время идёт. Как это было в полицейском отделении «Цион» в деле об украденных моих пулях к моему пистолету. Беззаконие.

Его украла у меня полиция в полицейском отделении «Мория». Беззаконие.

И меня лишили права на оружие. Беззаконие.

Так я пошёл сдать пули за их ненадобностью. Пули у меня забрали, а меня выгнали.

Министр полиции смылся от того дела, объяснив, что раз этим делом занимается госконтролёр, то ему в таком случае делать нечего, а дело было именно его: пять полицейских-преступников украли пули. Беззаконие.

А госконтролёр тянул время: сначала искал воров не в том отделении полиции, в котором украли, потом писал письмо, которое шло ко мне месяц, а потом объявил мне, что прошло много времени, в полиции уже не помнят о воровстве, и он вынужден закрыть дело.

Глава третья

12.8.2013 один человек рассказал мне, что ему позвонил Авигдор, тот чекист, и просил сказать мне, что он меня не преследует, а любит, и что у меня хороший сын.

Так я думаю, что сейчас самое время устроить «хаву нагилу» не только с этим уголовником, но и с уголовниками, которые били меня в саду роз в Иерусалиме, и с командой убийц, которая в 2003 году устроила покушение на меня в зданиях Сапир в Иерусалиме, и ещё с двумя командами убийц, на приглашения которых я не клюнул, но уважить их тоже надо.

«Любит-не любит» стукача не интересно мне, а вот про «хорошего моего сына» мне очень интересно.

Министру полиции и госконтролёру, наоборот, будет интересно про «любит-не любит», и не интересно про «хорошего моего сына».

Потому что у меня есть преимущество перед ними: я вырос в Москве в районе Тишинских и Грузинских улиц и Белорусского вокзала, в огромном доме, в котором все когда-то сидели или будут сидеть.