Подножка

Раз, когда я за полночь возвращался в Рамот от домохозяйки, она проверяла иврит книги «Пререкания-1», чекист ждал меня на платформе автобусной остановки Бар-Илан, держался за столб одной рукой и покачивался вокруг него, а я пошёл по самой кромке платформы, чтобы быть подальше от него.

В другой раз, вечером в субботу, я в одиночестве поднимался на очередной шалом-захар в полумраке подъезда. Он быстро скатился по лестницам сверху и страстно пожал мои руки.

А потом, в одну из суббот, в узком проходе между синагогами, шли мы навстречу друг другу, и я увидел его, только когда он резко протянул руку к моей руке, пожал её со словами «шаббат шалом», и я ответил пожатием.

За ним шли женщина и девушка, и по их совместному шагу уловил, что они его жена и дочь. Это успел уловить в короткое мгновение до пожатия рук, и ещё сверкнула мысль не обидеть женщин: рука действовала инстинктивно – и возлюби ближнего, как самого себя. А он не ближний твой, а чекист. Но уже не было времени на команду руке – не отвечать на пожатие.

И всё-таки я доволен, что первой была мысль не обидеть женщин.

Когда я начал посещать новый урок перед утренней молитвой, а чекист молится утром в другом месте, то он зашёл на урок три дня подряд, ровно столько, чтобы доложить о моём новом постоянном уроке. Задание он выполнил и больше не заходил.

Всё сгодится, чтобы выбрать способ, время и место уничтожить врага народа.

Моё знание о чекисте не влияет на работу отдела по уничтожению врагов народа.

Чекист продолжает стучать и разоблачать себя.

Не влияло и прежде моё знание о десятках других стукачей, они продолжали стучать, разоблачая себя.

Не влияло и разоблачение стукачей другими людьми в разных местах и в разные времена.

Всё государство стукачи – выбирай лучших.

Набор в стукачи объявляют в прессе.

Разоблачение стукачей не тревожит отдел и не интересует общественность.

Все знают про стукачей.

Все знают, что убивают.

Если родственники и друзья убитых не боятся заявить, что убийство дело рук не арабов, то это заглушает пресса.

И тогда протестуют тихо: не допускают на похороны прессу.

Стукач важная часть убийства.

С этим же стукачём случай вышел из-за моего дружеского кивания головой всем в округе. В синагоге он спускался по лестнице, а я поднимался и, не разглядывая, машинально кивнул. Он тоже кивнул. Только тогда увидел его испуганное лицо. Наверное, и моё было испуганное.