Овелон

Кажется, он заметил мой интерес к системе управления глайдера. Но включать удавку не стал, ограничившись грубым толчком с зависшей платформы.

– Тащи это на взгорок, – мне вручили перетянутые гибкой лентой, напоминающей изоленту, охапку коротких трубочек.

Легкие. Из алюминия? Материал вроде похож. Не пластик точно и определенно не дерево.

Я обхватил аккуратно перевязанные фиговины (только бантика сверху не хватало) и направился в указанном направлении, где уже с чем-то возился робокоп.

– Давай, – здоровяк перехватил принесенные трубки, схватился за один конец рукой и тряхнул, как тряпкой.

Круглые железки, издав мелодичный звук, разошлись в стороны и выдвинулись на три секции, существенно увеличившись в длине.

Оказывается, я принес треногу. Только почему-то на пяти опорах, а не трех или четырех, как обычно.

Не обращая на меня внимания, мордоворот в скафе принялся сноровисто устанавливать на стойку какой-то серый куб. Снизу вставил прозрачный футляр-капсулу. На бок прикрепил щиток с дисплеем и двумя рядами кнопок под ним.

Конструкция имела слегка несуразный вид, однако не выглядела самоделкой. Это явно серийный образец, изготовленный на промышленной фабрике для выполнения определенных функций.

– Что это? – спросил я, не скрывая любопытства, осматривая поставленную на попа бандуру.

– Иал-ловушка, – объяснил коротышка, успевший присоединиться к нам на пригорке. – Сканер уловил высокую концентрацию энергии в этом месте.

Выходит, иал можно собирать, как какой-нибудь урожай посевных.

– Энергию используют в технике? – я кивком головы указал на замерший глайдер.

Кудесник кивнул.

– Только после обработки. Сырая энергия не подходит для работы в механизмах. Они быстро выходят из строя. Для этого иал превращают в вайт. Более стабильный источник питания, – парень ткнул пальцем в мощную винтовку товарища: – Это называется вайзер.

Словоохотливый коротышка объяснял все подробно. Похоже, ему было в радость почесать языком хоть с кем-то, кроме своего приятеля. Думаю, с таким же успехом он мог болтать и обращаясь к простому булыжнику. Он рассказывал мне о незнакомых вещах вовсе не по доброте душевной, а потому что хотел поболтать.