Под сенью боярышника

Она не могла от него оторваться – ей действительно было страшно – и она всё сильнее прижималась к его телу. Он прижал её ещё крепче, пока её щека не оказалась прямо напротив его сердца. Она понятия не имела, что мужские тела пахли вот так, неописуемо чудесно, что голова у неё закружилась. Она подумала: «Если бы у меня был кто-то, на кого можно положиться и кому можно довериться, то я бы не боялась ни темноты, ни призраков. Только других, которые могут увидеть нас».

– А ты тоже испугался. – Она подняла голову, чтобы взглянуть на него.

– Я очень испугался, – сказал он. – Послушай, как стучит моё сердце, стучит так сильно, что вот-вот выпрыгнет из уст.

– Сердце может выпрыгнуть из уст? – засмеялась Цзинцю.

– Почему нет? Ты никогда не читала об этом в книгах?

– В книгах такое пишут?

– Конечно. «Его сердце билось так часто, что было почти уже на устах».

Цзинцю прислушалась к своему сердцу и с лёгким подозрением спросила:

– Оно не быстрое, ну, не такое быстрое, как твоё.

– А ты сама не чувствуешь? Не веришь мне, так открой рот, а я посмотрю, нет ли его там.

И прежде, чем она успела среагировать, он уже наклонился, чтобы поцеловать её. Цзинцю попыталась оттолкнуть его. Но он не обращал внимания и продолжал целовать её, проникая своим языком ей в рот так далеко, что она едва не подавилась. Это непристойно, как он может делать такое? Никто никогда не говорил, что поцелуй похож на вот это. Нельзя такое вытворять по какой-то благородной причине, подумала она, поэтому надо попытаться остановить его.

Она стиснула челюсти так, что он мог только двигать свой язык между её губами и зубами, но продолжал свою атаку, и Цзинцю продолжала сжимать челюсти.

– Тебе… не нравится? – спросил он.

– Нет.

Вообще-то это не было правдой. Дело не в том, что ей не нравилось, а в том, что она почувствовала. И уж то, как ей захотелось ответить, совсем поразило её. У неё возникло ощущение, что она беспутна и развратна.

Он засмеялся и ослабил на время свои объятья.

– Задала ты мне работёнку.

Он взвалил себе на спину её рюкзак.

– Пошли.

Оставшуюся часть пути он уже не держал её за руку, просто шёл рядом. Цзинцю спросила осторожно:

– Ты рассердился?

– Нет, не рассердился.