Руки, полные дождя

Но Гор хотя бы не лез на барную стойку, как любил делать Арес, когда напивался.

– Всё ужасно! – возвещает Гор.

– Ага, – соглашается Амон и, подхватив бутылку, болтает. Настойка на дне. – Почему на этот раз?

– Когда от меня ушла жена, Инпу приходил. А я его прогнал, представляешь?

– Это было сто лет назад.

– Сто двадцать!

Про жену Амон этим вечером уже наслушался. Он готовится к очередному кругу, но Гор начинает говорить, как жалеет, что не приходил к Анубису, пока Осирис не выпускал того из царства мёртвых.

– Отец считал, так лучше. А я знал, что воробушку это не нравится, но не приходил. Я был плохим братом.

– Ага.

– Я хочу ни о чём не жалеть, когда умру. Почему я раньше не мог ему сказать, что ценю?

– Ты пьян, Гор, – вздыхает Амон.

В этот момент к ним подходит Анубис, подхватывает бутылку и округляет глаза, когда понимает, что она пустая. Переводит взгляд на Гора и обращается к Амону:

– А, дерьмо. Последи, чтобы его не потянуло на приключения, хорошо? Моя смена закончится через двадцать минут, отвезу его домой.

Амон хочет сказать, что Гор спокойный, и какие приключения… но в этот момент сиятельный сокол хочет встать со стула и не наворачивается исключительно потому, что Амон успевает его подхватить.

– Ну?

– Я тебе что, машинка? – возмутился Локи.

Тут же вернулся к тому, что Гадес мог охарактеризовать как «созерцание». Он уже успел несколько раз пожалеть, что позвал Локи в Подземный мир. Персефона считала, он может помочь: как бог обмана прочувствовать и ощутить то, что происходило в Подземном мире.

Поэтому теперь Гадес стоял, прислонившись спиной к кованой беседке, и смотрел, как Локи уселся перед Стиксом. Наблюдая за лениво текущими водами, всматриваясь в другой берег, утопающий в тумане. Правая рука Локи рассеянно перебирала белые звёздочки в соцветии асфоделя.

Он к чему-то прислушивался. Принюхивался. Пытался ощутить.

– Какой-то фигнёй страдает, – философски изрёк Харон.

Сегодня он выбрал футболку с истёртым изображением Фредди Меркьюри со вскинутой рукой, и Гадес не сомневался, тут не обошлось без Анубиса, который обязательно зависал с Хароном за разговорами о музыке, если наведывался в Подземный мир.

Харон казался мужчиной средних лет с аккуратной бородой. Сегодня он ещё нацепил клетчатую рубашку, подарок Персефоны, она умилялась, что так он похож на канадского лесоруба.

День не задался с самого утра.

Точнее, с ночи.