Клинок Тишалла

Не телепатия, скорее – излишне развитое воображение с интуицией пополам, но помогает здорово. В тот самый миг я отказался от плана Чандры. У меня был другой, лучше.

Когда Хари дошел до предела – руки полусогнуты, жилы надулись, лицо синеет, и глаза прикрыты от натуги, – я подошел к снаряду и, обеими руками ухватившись за штангу, поднял ее вместе с ним. Мне не пришлось напрягаться – хватило бы и одного пальца, чтобы вытянуть те один-два килограмма, что оказались для Майклсона лишними.

– Стоп! – рявкнул Хари, когда штанга дошла до верхней отметки.

Снаряд застыл.

– Знаешь, не стоит качаться без помощника, – улыбнулся я.

Майклсон неторопливо сел. Взгляд его жег меня, точно печной жар.

– Тебя, жопа, никто не спрашивал, – бесстрастно ответил он. – И помогать не просил.

– Если бы я ждал просьбы, – процедил я сквозь улыбку, – мне бы пришлось ждать до ближайшего ледникового периода.

– Очень смешно. – Он с прищуром уставился на мою маску. – А ты кто такой, Борис Карлофф?[1 - Борис Карлофф – голливудский актер немого кино.

– Какой Борис? Меня зовут Крис…

– Хансен. Знаю. Все в Кобелятнике тебя знают. Только о тебе и слышно. Чего надо?

Кобелятник – презрительная кличка, которую студенты-боевики дали Колледжу боевой тауматургии.

– Пару минут твоего времени. – Я пожал плечами. – Хотел попросить тебя о помощи.

Майклсон отвернулся к пульту снаряда.

– Отвали.

– Эй, девочки! – Перед нами воздвигся один из боевиков-неандертальцев. – Помочь с машинкой? Что, мужская рука нужна?

Майклсон даже не обернулся.

– Боллинджер, пошел на хрен.

– Ага, ща. Извините, мэ-эм.

Он смахнул Майклсона со скамьи и лег под штангу сам. Хари так же неторопливо поднялся на ноги и встал рядом, спиной к снаряду, совершенно неподвижно. Только желваки на скулах ходили.

Неандерталец – Боллинджер – перехватил штангу.

– Вес пошел. Два-ноль-ноль. Начали. – Когда на дисплее высветилось «200», он без особого напряга начал качать вес. – Видал? В этом твоя ошибка – недогружаешь.

– Давай, Хари, пошли отсюда, – сказал я. – Мне правда надо с тобой поговорить.

– Тебе нечего сказать такого, что мне нужно услышать.

Я набрал полную грудь воздуха и – была не была!

– Типичный работяга, – презрительно бросил я, и на миг мне показалось, что вышло совсем по-отцовски.