Клинок Тишалла

Оркестр грянул наконец имперский гимн «Король королей», и стоило первым аккордам прорезать шум голосов, как распахнулись тяжелые двери и в зал хлынул поток облаченных в серую кожу суровых воинов. За бойцами в сером следовало с дюжину рыцарей-гвардейцев в церемониальных кроваво-красных доспехах, окружавших тесную кучку Очей Божьих.

А среди них ковыляла невысокая фигурка в темной рясе. Патриарх Анханы.

Дамона отпустил паралич.

– Мальчик, вызови ко мне в кабинет мастера Доссайна. Скажи, пусть свяжется по Артанскому зеркалу с Советом Братьев, передаст, что мы атакованы и Посольство захвачено имперскими войсками.

Послушник заколебался.

– Я не понимаю! Как мог даже патриарх осмелиться…

– Тебе не положено понимать, – отрезал Дамон. – Тебе положено подчиняться. Когда мастер-почтарь отправит сообщение, пусть отсоединит зеркало и спрячет, дабы глаза мирян не узрели его. Марш!

Мальчишка бросился прочь, точно ошпаренная крыса.

Серые Коты пронизали толпу, держа наготове мечи, одним своим видом убеждая, что мудрей всего сейчас будет молча выждать, и наблюдать, и молиться, чтобы патриарх явился не по твою душу.

Дамон по очереди переглянулся с несколькими монахами, уже расчистившими для него дорогу в толпе. Посол махнул рукой тут же смолкшим оркестрантам и шагнул вперед, чтобы в наступившей полной тишине встретить взгляд патриарха Анханы.

Ростом патриарх был несколько ниже среднего. Бледное лицо избороздили глубокие морщины.

Дамон по опыту знал, что владыка проводит не меньше двенадцати часов в сутки в трудах на благо Империи – и эти двенадцать часов сплошь и рядом растягиваются в двадцать. Волосы, выбившиеся из-под черной бархатной ермолки, были того же невнятного серо-коричневого оттенка, что и глаза, взиравшие на Дамона с тем же невыразительным бесстрастием, как в те дни, когда нынешний патриарх был еще ответственным за Общественный порядок.

Это было еще до Успения Ма'элКота. В хаосе, последовавшем за преображением Императора, Герцог Тоа-Ситель не только захватил власть, угрозами заставив дворянство подтвердить его титул имперского сенешаля, но, укрепившись на новом посту, провозгласил элКотанство государственной религией, а себя сделал первым патриархом Церкви Возлюбленных Детей Ма’элКота.

Действуя исключительно от имени божественного Ма’элКота, патриарх сосредоточил в своих руках даже бо?льшую власть, чем когда-то сам Император.