Клинок Тишалла

Она бросила короткий взгляд огре, и та огрела Делианна кожаной дубинкой по темени с такой силой, что в голове у Перворожденного взорвался фейерверк. Колдовское зрение оставило его.

Кирендаль оскалилась.

Стальные когти впились под ребра, рванули желудок. Делианна согнуло пополам и после нескольких спазмов мучительно вывернуло прямо на голые ноги. Кирендаль отступила на шаг, чтобы не испачкать вечерние туфли на высоких каблуках.

Когда чародей нашел в себе силы поднять голову, Кирендаль смотрела на него, состроив на точеном лице дружелюбную мину.

– Свое положение ты осознал. Теперь попробуй войти в мое. Меньше чем через час поднимется занавес и начнется шоу, которое я планировала устроить больше года. Я собрала исполнителей со всей Империи, из Липке – из Ч’рранта, пропади он пропадом! Только своих я вложила в эту затею семьдесят восемь тысяч ройялов, а мои партнеры – еще больше. И это такие партнеры, которые оправданий не слушают.

Каждое ругательство она произносила со сдержанным удовлетворением, будто радуясь, что хотя бы в этой камере может изъясняться так, как считает нужным.

– А теперь какой-то тронутый урод, назвавшись принцем-подменышем, разбрасывается огненными чарами, как в самом страшном кошмаре людского тауматурга, и я хочу знать, что происходит. Ты кейнист, так?

Делианн покачал головой:

– Я даже не знаю, кто это такие.

– Не дури мне голову, хрен. У меня сегодня в зале два епископа и архидьякон, сучий потрох, Церкви Возлюбленных Детей Ма’элКота. Я знала, я точно знала, что какой-нибудь тронутый ублюдок-кейнист попробует их достать.

– Я не кейнист. Не понимаю, почему меня все время с ними сравнивают.

Кирендаль фыркнула:

– Тем хуже для тебя. Все просто, хрен: я хочу знать, кто ты такой, кто тебя послал и что ты затеял; и времени, чтобы все это выяснить, у меня очень немного.

– Мне нужна твоя помощь, – проговорил Делианн.

Кирендаль стиснула в руке гриффинстоун так, что алые струйки Силы задымились вокруг кулака.

– Ты выбрал странный способ просить о ней, – процедила она сквозь зубы.

– Я пришел не просить, – отрезал он. – Я не стал бы злоупотреблять старой дружбой.