Герои умирают

Оба сели, неотрывно наблюдая за Императором, а тот подошел к жаровне: из ее багрового нутра поднимался дым, пропитанный ароматом можжевелового масла, который почти перебивал застарелую вонь, – слишком много крови было пролито в этой комнате когда-то. Ма’элКот только взглянул на жаровню, и пламя, повинуясь невидимому приказу, взметнулось вверх и стало столбом вровень с его макушкой. Он сунул обе руки в огонь, и тот позеленел, как трава; кровь на коже Императора схватилась коркой, потрескалась и стала осыпаться.

Император Ма’элКот, Щит Проритуна, Повелитель Анханы, Протектор Кириш-Нара, Лев Белой пустыни и так далее и так далее, был самым большим человеком, которого Тоа-Ситель видел в жизни. Даже Берн, высокий по обычным человеческим меркам, едва доставал макушкой до кончика умащенной воском бороды Императора. Его каштановые кудри, медно-красные в свете яркого пламени, спадали ему на плечи крупными волнами, тяжелыми, как камнепад в долине Потрясенных Утесов.

Не вынимая из пламени рук, Император тщательно тер ими друг о друга, точно мыл. Его бицепсы перекатывались, словно бочонки, а массивные мускулы грудины, казалось, были изваяны из камня каждый в отдельности и уже потом подогнаны друг к другу, как фрагменты мозаики. Кровь, потрескивая, отскакивала от пальцев Императора, улыбка становилась все шире, обнажая безупречные зубы. Языки огня как будто отклонялись от его пальцев, а он энергично тер их, отскребая последние остатки кровавой корки.

Император был тем единственным человеком, кого боялся Тоа-Ситель.

– Не трудитесь докладывать, – начал Ма’элКот. – У меня есть новые задания для вас обоих.

– Ты… э-э-э… – Берн выпрямился и отрывисто кашлянул, прочищая горло.

Брови Императора сошлись к переносице.

– А следует? За что же? Как вы успели предать Меня?

– Я… я не… – Берн кашлянул снова. – Я не предавал, но…

– Но Шут Саймон снова улизнул, – ровным голосом закончил за него Ма’элКот, переступил границу магического круга, подошел к дивану и, склонившись над Берном, положил обе руки ему на плечи – так отец готовится наставлять своего малолетнего сына.