Герои умирают

Як оборачивается, хочет закинуть Дака себе на плечи, и тут в комнату врывается Берн, красный, как опившаяся кровью молния.

Он идет по комнате колесом: с рук на ноги, снова на руки и так дальше, – и наконец останавливается с мечом в руке. Пока я судорожно изменяю вращение колеса и полет щепок, Берн размахивается и обрушивает меч на открытую шею Дака – раненный, тот даже не успевает понять, что Берн уже в комнате. Голова Дака отскакивает, в лицо Яку ударяет струя крови, он воет, как про?клятая душа в аду, пытаясь стряхнуть с себя тело и замахнуться мечом.

Секунда – и двух лучших мечников Империи как не бывало.

– Щит. Личный, – бросает Берн.

Вихрь ревущих щепок врезается в него, но поздно: он уже окружен сферой из полупрозрачного материала. Деревянный вихрь разбивается об него и осыпается на пол.

– Научись делать что-нибудь похитрее, – говорит он с улыбкой и описывает своим мечом короткую дугу внутри сферы – от лезвия летят брызги.

Я молча отправляю одну часть летающих деревяшек в коридор, за Котами, а вторую – в стену рядом с собой; щепки, вертясь, крушат доски, производя, как я надеюсь, достаточно опилок, чтобы скрыть меня от чужих глаз. Из коридора доносится дружный вой.

Берн смотрит на меня, нахмурившись, и вдруг его лицо проясняется.

– Паллас! – восклицает он и расплывается в широкой ухмылке – он меня узнал. – Да это же ты! Паллас Рил, задери меня коза, если это не ты! Значит, Кейн тоже где-то рядом? Хотя нет, что это я? Будь он сейчас здесь, был бы с тобой, как преданный пес.

Через дыру в стене я выскальзываю в соседнюю комнату, но он идет за мной.

– Значит, ты одна? Погоди… так это ты? Ты – Шут Саймон? Ты? Мерзопакостный Шут Саймон, Неуловимая Заноза в Лапе Анхананского Льва – это всего лишь гребаная Паллас Рил? Ну, задери меня коза! – Он проводит языком по губам. – А я так мечтал, – говорит он вдруг осипшим похотливым голосом, – так мечтал встретить тебя снова.

Я молча пячусь: пусть болтает. Чем дольше будет болтать Берн, тем дальше уйдут Ламорак, Таланн и семья Конноса.

Его ухмылка становится еще шире.

– Знаешь, даже интересно будет сохранить тебе жизнь. Ведь тогда ты сможешь рассказать Кейну, что я с тобой делал.

Я качаю головой:

– Слабый ход, Берн.