Assassin's Creed. Последние потомки: Участь богов

Он думал, окликнет ли его Хайне, чтобы просить о снисхождении, но тот не окликнул. Торвальд не знал наверняка, передаст ли убийца его послание, но слова теперь ничего не значили. Тело Хайне уже говорило достаточно. Его приятели захотят узнать, что с ним случилось, и даже если он ничего не скажет, они будут знать, что им грозит опасность. Если они достаточно трусливы, этого, вероятно, хватит, чтобы они снова ударились в бега. Вот со Стирбьорном будет больше проблем – если он действительно планирует нападение.

С этим всем Торвальду нужно было вернуться к лагману[1 - Лагман – глава тинга, «толкователь закона».], и он счел, что до утра медлить нельзя. Он поспешил через лес к прогалине, где оставил своего коня Гюллира. Гнедой жеребец, подобно другим своим северным собратьям, был всего пятнадцати ладоней в высоту, однако проворен, силен и никогда не уставал. Торвальд вскочил на него и помчался по пустынным ночным дорогам в сторону Уппсалы, где у короля свеев были палаты, а у богов – храм.

Перед рассветом, когда солнце едва коснулось вершин холмов на востоке, Торвальд добрался до идолов, ведущих к капищу. Каждый из них был двадцати футов высотой, все были выструганы из ровных прямых сосен и водружены на каменные постаменты в пятнадцати футах друг от друга. Он проехал мимо череды постаментов, иссеченных изображениями, прославляющими богов и героев, вознесшихся, чтобы жить с богами, мимо могильных холмов и курганов королей, пока не добрался до самого храма.

Торвальд спешился перед главными воротами и отвел коня к одной из построек вблизи храма – небольшой хижине с глиняными стенами и земляной крышей. Он привязал скакуна снаружи и постучал в дверь.

– Боги еще спят, и я тоже! – послышался крик изнутри.

– Это я, – ответил Торвальд.

Послышались шаги и дверь открылась.

– Заходи, Торвальд. Не ждал тебя так скоро.

Лагман Торгни жестом пригласил его внутрь. Выглядывая из-за сознания Торвальда, Хавьер изучал этого старика – пожалуй, древнейшее живое существо, которое ему когда-либо доводилось видеть, и, несомненно, очень похожее на волшебника.